Древние библиотеки

В песках Мертвого города


16 декабря 1907 года по улицам Кяхты в строгом, красивом порядке шли верблюды русской экспедиции. Впереди — просторы Центральной Азии, тысячи верст пути, годы жизни лицом к лицу с природой и радость открытий.

Знаменитый русский путешественник П. К. Козлов — ученик Пржевальского — всю свою жизнь посвятил исследованию Центральной Азии. Изучая с 1882 по 1935 год природу и население этой малоисследованной территории, он провел в экспедициях 17 лет. Эта была пятая по счету... Русское Географическое общество поставило перед Козловым задачи: исследовать среднюю и южную Монголию, изучить озеро Кукунор, посетить северо-западную Сычуань... Сам путешественник втайне мечтал разыскать в пустыне Гоби развалины древнего города Хара-Хото.

Никто из путешественников не видел этого города, никто не знал, где он находится. Местное же население скрывало местонахождение Мертвого города от чужеземцев. Жители обманывали исследователей, сбивая их с толку, направляли по другому пути. Причина тому — суеверный страх окрестного племени торгутов, считавших, что посещение чужеземцами развалин принесет им несчастье.

Кое-какие сведения удалось получить в свое время Г. Н. Потанину. Со слов местного жителя он записал такой рассказ: «Слыхал я от стариков, что в устье реки, от озера Суху-Нор на восток, есть каменная река. Как вода в реке, по земле камни текут. Куда текут не знаю. И еще есть там большой город. Город я сам видел. Огромный город со стенами и башнями. Только город совсем, совсем пустой, мертвый город Хара-Хото. Некоторые люди говорят, что называется этот город Эрге-Хара-Бурюк — Источник силы».

В 1900 году разыскать развалины города пытался другой русский путешественник — А. Н. Казанков, а несколько раньше его — В. А. Обручев. Однако тор гуты заверили их, что никаких развалин тут нет.

И вот теперь на поиски отправился Козлов. Перевалив Гобийский Алтай, его экспедиция спустилась в межгорную котловину, где в одном из населенных пунктов Козлов встретился с местным князем, который указал Козлову дорогу к погребенному древнему городу. Взяв проводника-монгола и четырех своих спутников, Петр Кузьмич отправился на Хара-Хото.

Стояли тихие весенние дни. Лишь однажды разразилась буря, все вокруг потемнело, пески словно ожили. После песчаной бури отряд Козлова продолжал путь. Все ближе и ближе цель. Вот уже стали попадаться следы оросительных каналов — баз единой капли воды. Прямоугольные гранитные жернова для мельниц и гранитные валы для молотьбы, обломки глиняной и фарфоровой посуды. Признаки далекой жизни. Сейчас здесь зной, песок, жаркое дыхание Гоби. И миражи. Но нет, это уже не мираж! Даже видавшего виды Козлова охватывает волнение: из-за барханов показались развалины древнего города. Вперед, скорее вперед!

Козлов определил местоположение города, его высоту над уровнем моря, измерил высоту и толщину стен, их протяженность. Дал название двум центральным улицам — эта Торговая, а эта — Главная.

Город-крепость до сих пор сохранил мощные глинобитные стены, высота которых достигла 6-8, а толщина у основания 4-6 метров. Длина каждой стены оказалась не очень большой — 355 метров. Правда, крепостью был обнесен только центр города.

Члены экспедиции обнаружили черепки посуды, бусы, серьги, монеты, бумажные деньги, иконы дивной расцветки. На крепостных стенах — оружие. И первые письменные документы — три книги и тридцать рукописей. Все на незнакомом языке. Первооткрыватели очень волновались. Вот строки из дневника Козлова: «С самого приезда мы не могли уравновеситься, — брались за одно, за другое, за третье, жадно схватывали то один найденный предмет, то другой». Находки упаковали в десять ящиков (по пуду в каждом) и отправили на родину. В сопроводительном письме Козлов просил Географическое общество скорее определить ценность посылки.

Козлову не хотелось покидать Хара-Хото, но для выполнения намеченной программы нужно было продолжать путь к Тибетскому нагорью. «Грустно становилось мне при мысли, — писал он в своем дневнике,— что назавтра в полдень мне суждено покинуть мое детище — Хара-Хото. Сколько радостных восторженных минут я пережил здесь! Сколько новых прекрасных мыслей открыл мне мой молчаливый друг!»

Экспедиция продолжалась. Но через девять месяцев — в декабре 1908 года — Козлов получил из Петербурга почту. Русское Географическое общество сообщило о получении посылки и о том, что находки имеют громадное научное значение. Исследователю предлагалось возвратиться в пустыню Гоби и, не жалея ни сил, ни времени, ни средств, продолжить раскопки Хара-Хото.

Стоит ли говорить о том, как трудно дался путешественникам переход к Мертвому городу через пустыни (30 верст в день!), как тяжелы были раскопки, когда температура воздуха в тени достигала 40, а песок нагревался до 60 градусов. Исследователи были вознаграждены за все лишения.

Раскопки привели к замечательному открытию. В черте города и за его пределами находились памятники буддийской архитектуры — ступы, или, по-монгольски, субурганы (в них хранили священные реликвии). Один из них, получивший название «Знаменитый», подарил экспедиции целую библиотеку. Книги лежали в одиночку и кипами, плотно прижатые друг к другу. Только в основании субургана было найдено несколько книг, тщательно завернутых в шелковые ткани. Так же хранились и клише, и ксилографические доски.

Благодаря сухому климату Монголии «большинство книг и рукописей, равно как и живопись, поражают своей свежестью после того, как они пролежали в земле несколько веков. Хорошо сохранились не только листы книги, но и бумажные и шелковые обложки», — писал П. К. Козлов.

Посмотрим еще несколько страниц из дневника неутомимого путешественника. 29 мая: «И в этот раз мы добыли и продолжаем добывать и письмена, между прочим и арабские». 30 мая: «Подобно тому, как в субургане прошлогоднем, в этом были всевозможные книги, тетради, свитки...» 2 июня: «В верхней части ступы... книги, письмена, книги — большие, малые, в переплетах или папках, тетрадями или свитками...» 5 июня: «Наконец, доставляются последние книги, последние рукописи».

Все книги сносили к лагерю, расположенному в городе. Здесь их очищали от пыли, сортировали и готовили к упаковке. Работы напоминали разбор и приведение в порядок древней библиотеки, сваленной в одну кучу и смешанной с песком. Эти старинные книги должны были раскрыть жизнь древнего народа.

Книги доставили в Петербург, привели в порядок. Они и сейчас хранятся в библиотеке Ленинградского отделения института народов Азии, где тщательно изучаются.

Тангутские книги. Свитки. Широкие и узкие. Один — в синей холщевой обложке длиной почти в пятнадцать метров. Сероватая плотная бумага. Весь свиток склеен из отдельных листов. Сверху и снизу прочерчены ровные рамки. Почерк четкий, строгий.

А вот книги-гармоники. Свиток сложили гармоникой в ровные листы по семи строк текста в каждом. Книги-гармоники в синих, коричневых, золотистых холщевых и шелковых обложках. Ткань с узором. На обложку наклеен бумажный ярлык с названием книги.

Есть книги почти как современные. Только листы заполнены текстом с одной, внутренней стороны.

Много книг печатных — тангуты хорошо владели техникой печатания с деревянных досок. Некоторые книги с гравюрами.

Их отдельные фрагменты запечатлели картины народной жизни: знатный лама с прислужниками, надсмотрщик погоняет работающих людей, пахота на быке. На иллюстрациях — тангуты: круглолицые, со вздернутыми носами, с густыми усами и бородой.

Как писал Александр Блок, «забытый гул погибших городов» явственно зазвучал со страниц книг, когда удалось расшифровать письменность тангутов — письменность государства Си-Ся. Немало потрудился над этим советский ученый Н. А. Невский. В то время, когда Козлов раскопал в Хара-Хото книги, Николай Невский только что закончил гимназию и поступил в Технологический институт. Потом, через много лет, именно ему будет суждено прочитать книги тангутов (конечно, далеко не все), перевести звучные оды, меткие пословицы.

Это была увлекательная, но чрезвычайно сложная работа. До него ученые в дешифровке письменности тангутов сделали только первые шаги. Да это и неудивительно — в их распоряжении были единичные тексты. У Невского — целая библиотека! Уже посмертно, в 1962 году, Невскому за двухтомное собрание трудов «Тангутская филология» была присуждена Ленинская премия.

Одна из од, переведенных Невским, написана в честь ученого Ири. Это он доложил в конце 1036 года правителю страны о создании тангутской письменности, за что был пожалован княжеским титулом. Ири считается отцом тангутской культуры.

Вот небольшой отрывок из этой оды, которую очень любил Н. А. Невский (в его переводе):

На западе дальнем стоит край высокий Тибет,

И в этом тибетском краю тибетские знаки письма.

На Крайнем востоке лежит в низинах страна Китай,

И в этой китайской стране — китайские знаки письма.

У каждого свой язык и каждый любит его.

Почтенье к своим письменам питает и тот и другой,

У нас же, в нашей стране — великий учитель Ири...

На небе звезда письмен — с востока она взошла,

Письмо принеся с собой, она озарила закат...

Известно, что в конце X века тангуты основали свое государство. Они во всем хотели быть независимыми и самобытными, в том числе и в создании письменности. Н. А. Невский писал: «Они (тангуты) и в этой области решили показать свою полную независимость и изобрели свое собственное письмо, идеографическое, как и китайское, но по своему внешнему виду гораздо более сложное».

Создав письменность, тангуты начали выпускать книги. Как скоро они научились их печатать, мы не знаем, но, видимо, очень быстро. Их поэты с гордостью подчеркивали:

Под небом великим у нас

Читаются книги свои...

Издание книг приняло довольно широкий размах. Некоторые книги выпускались громадными тиражами — 50-100 тысяч экземпляров. Любопытно, что количество экземпляров указывалось в конце книги.

Вообще многие тангутские книги имели довольно полные выходные данные. Прежде всего, указывалось название произведения, которое сокращенно повторялось на каждом развороте. Листы нумеровались.

Далее указывался автор — текста, перевода, комментария, послесловия и предисловия. Отмечалась даже фамилия резчика досок! Так, «Собрание светлых слов» резал Ян Цзунь. В некоторых книгах содержались сведения о тираже, дате и месте их выпуска.

Большим уважением пользовались в стране труды философа Конфуция; тангуты перевели многие его книги и в том числе знаменитые «Изречения». Один экземпляр книги великолепной печати, на плотной серой бумаге оказался в Хара-Хото и вместе с другими книгами хранится сейчас в Ленинграде. Колоссальную ценность (для современных исследователей) представляют китайско-тангутский словарь, который кратко называется сейчас «Жемчужина в руке», и всевозможные тангутские толковые словари.

Вот сборник законов с (витиеватым названием «Измененный и заново утвержденный кодекс законов лет Небесного процветания». Одно из стихотворений озаглавлено кратко и поэтично: «Крупинки золота на ладони», словарь назван — «Море слов», семь томов энциклопедии — «Лес категорий», историческое сочинение — «Сокровенное сказание», пять томов энциклопедии — «Море начертаний».

Энциклопедия состоит из 15 отделов. Для характеристики ее приводим небольшой отрывок из 3-го отдела (понятие о годе и месяцах): «В восьмой луне созревают плоды персика, шиповника, акации, винограда; косят зрелую коноплю и, поджарив плоды, делают масло».

В книге под названием «Море смысла» встречаются замечательные пословицы и поговорки, такие, например, как: «Обладающий скотом не богат, обладающий умом богат». Любопытна история создания сборника пословиц и поговорок, составленного в 1176 году тангутским ученым Лин Дэ-яном. Смерть помешала ему дождаться издания своего труда. Другой ученый — Ван Жэнь-чи отредактировал сборник и издал его в 1187 году.

Вот некоторые образцы изречений:

Если в натягивании лука и стрельбе слаб, стрелу не пускай.

Если речей говорить не умеешь, то рта не открывай.

Большое делая, — не торопись.

Далеко отправляясь, — не спеши.

Непреложность смерти железом не свяжешь,

Быстротечности жизни пешком не догонишь.

На горе снег лежит — значит, высокая,

В человеке достоинство есть — значит, благородный.

Имеются среди книг лечебники, гадательные сборники, военные трактаты, сборники поучений, законодательные документы и даже словарь синонимов.

Но большинство книг содержит буддийские тексты, которые сопровождаются чудесными гравюрами. Тангуты были трудолюбивыми, талантливыми мастерами. Они знали технику производства бумаги, ксилографию и переплетное дело. А ведь речь идет о XI-XII веках, когда Западная Европа только-только знакомилась с бумагой, когда книги были рукописными, а библиотеки при монастырях насчитывали лишь десятки рукописей.

Один из жителей соседнего с тангутами государства утверждал, что ни в одной стране нет столько ученых, сколько в Си-Ся. И действительно, нам известно, что в каждом округе имелись училища, а в столице — Синцине — школа и академия. Десятки лет собирали государи Си-Ся дворцовую библиотеку. Обширные собрания книг были и в других городах, а также в монастырях.

Какова же судьба всех этих сокровищ? Увы, печальная. Государство тангутов было сметено с лица земли полчищами Чингисхана. Он сам возглавил в 1225 году поход на это государство. Первый удар пришелся по Хара-Хото. В течение года столица выдерживала осаду, но и она пала. Страна подверглась уничтожению. Современники писали, что спаслись лишь один-два человека из ста. Белые кости покрыли степь. А через сто лет историк как бы подводил итог: «Ся погибло. Области и уезды опустошены войсками. Храмы и школы разрушены до основания».

И все же каким-то чудом сохранилась часть книг Хара-Хото, книг, которые обнаружил Козлов и которые заставил заговорить Невский.

MaxBooks.Ru 2007-2017