История ранней церкови

Детство в Африке, увлечение манихейством

Из «Исповеди» можно узнать о воспитании юного Августина, его интеллектуальном и нравственном развитии, немало повлиявшем на его позднее богословие. В младенчестве мать записала его в оглашенные, но не крестила. Сам он не уверен, что такое решение было правильным. Юноша тяжело заболел. Пока он был без сознания и казался умирающим, его крестили. Вскоре он выздоровел. Крещение вызвало религиозное чувство, близкое к страху или благоговению, юноша изменил поведение, как только узнал, что его крестили. Прихожане тогда устраивали пиры у гробниц мучеников, но епископ Амвросий запретил это.

Кроме того, они предавались бурным развлечениям в дни церковных праздников, и в Гиппоне Августину было трудно отменить такой обычай. Всеобщий интерес привлекали всевозможные гадания. Августин тоже увлекался астрологией, пока его не отговорили от этого. Ветхий Завет толковали буквально, Бога представляли в осязаемом человеческом обличье. Став епископом, Августин отверг такие идеи как «ребяческие», однако в юности не смог возразить манихеям, которые смеялись над Ветхим Заветом, утверждающим сотворение человека «по образу Божию»: «Неужели Бог ограничен телом? Не скажешь ли еще, что у Него есть волосы и ногти?».

Такая буквальная трактовка Писания убила в нем всякую духовность, из заблуждения его никто не вывел, пока он не оказался в Милане. С простодушным пониманием Ветхого Завета сочеталось представление, что Бог является источником как добра, так и зла. Это мнение противоречило распространенным философским течениям того времени и очень беспокоило лично Августина, который неоднократно возвращается к теме происхождения зла.

Еще в студенческие годы он задумывался о философской добродетели, прочитал утраченную ныне работу римского ритора Цицерона «Гортензий». Книга побудила его искать истину, но не удовлетворила этого стремления: в ней не упоминалось имени Иисуса, любовь к которому он впитал с молоком матери. Изысканный стиль Цицерона отвратил Августина от грубой ветхозаветной латыни, а Нового Завета он еще не читал.

С манихеями было по-другому. С трудностями и нестыковками, характерными для Ветхого Завета, они поступали просто: отвергали его полностью. Происхождение зла они объясняли присутствием вне Царства Света особой силы, которая мешает Богу осуществлять Свою власть. Манихеи приветствовали споры и разумные рассуждения, в то время как Церковь требовала бездумного повиновения догме (по крайней мере, так было в Африке). Они создали замечательные произведения искусства, книги, музыку, поэзию, развивали ораторство.

Став епископом, Августин не мог не осуждать манихеев и, в числе прочего, обвинял их в нравственной распущенности, однако многие из них вели праведную жизнь, подобно христианским монахам. Их мифология была крайне запутанна, как у всех гностиков, но некоторые идеи казались очень привлекательными.

Мани родился в 216г. н. э. в Вавилонии и вырос под влиянием елкезаитов — иудео-христианской секты. После двух духовных переживаний, каждое из которых он называл «обращением», он оставил эту религию и создал свою, «всеобщую», основанную на традиционном дуализме персидского зороастризма. Он много путешествовал, проповедуя свои идеи и основывая школы для своих последователей. Как впоследствии Магомет, Мани сумел добиться успеха уже при жизни. Когда же персы начали теснить римлян на Ближнем Востоке, в стране произошло оживление государственной религии, и это привело к гонениям на иноверцев.

Мани оказался в темнице, где и умер мучеником за идею в 277 г. Мани сознательно называл Будду, Зороастра и Иисуса ранними откровениями Света, но утверждал, что сам является не просто местным проявлением, как они, а всемирным, и его церковь — для всей Земли. Манихеи приспосабливались к окружающим религиям: на Востоке напоминали буддистов, а на Западе — христианскую секту.

Мани учил, что помимо доброго Бога (Света) есть еще царство Тьмы, некогда напавшее на царство Света и захватившее частицы его. Наш мир является следствием того печального события, а также последовавших за ним попыток царства Света восстановить утраченное, чему, однако, очень мешают ангелы Тьмы. Свет не может вырваться на волю из-за двух порочных обычаев: мясоядения и воспроизводства себе подобных.

Обещанный Иисусом Дух-Утешитель, Его небесный Близнец (странно, что не близнец Мани!) открыл новому пророку подробности домировой истории и устройства вселенной (например, фазы луны), а также то, как частицы света выбираются из губительной смеси. Главным в проповедях Мани было знание (gnosis), что человеческий дух превосходит плоть, захватившую его в плен.

Те, кто постиг истину (избранные), освобождаются от дурных страстей, подавляющих дух, и торжественно поют о своей победе, как их научил Мани. Они сознательно предпочитают безбрачие и вегетарианство, едят «просвещающие плоды» типа дынь и огурцов, и так в них накапливается свет, чтобы потом их духи вернулись к Свету. Большинство манихеев, однако, не считалось избранными и жили нормальной жизнью, их поселения напоминали восточные поселения вокруг буддийских монастырей.

Августина привлекла их вера, потому что он был человеком с тонким вкусом: его тронула их поэзия; потрясла красота языка, музыки и книг; приятно удивила чистота жизни избранных. С богословской же точки зрения он встретил Бога, которого мог понять: похожего на описанного Тертуллианом, но, в отличие от библейского, свободного от телесной оболочки. Манихейский Бог был бесконечен, за исключением небольшой части, где Его одолевала Тьма.

У греха и страданий нашелся другой источник, и от них Бог Света спасает избранных гностиков. Нравственных суждений не выносилось, просто предлагалось спасение. Об Иисусе говорили много, поскольку Он тоже был откровением Света. Он страдал из-за того, что повсюду видел Свет, заключенный в темницы, Его распинали на каждом дереве. Позже Августин порицал себя за докетизм и манихейство.

Он оставался с манихеями, намереваясь примкнуть к избранным, но его постигло разочарование. Он обнаружил неточности в астрономии Мани. Христианам было позволительно заблуждаться в вопросе мироустройства, но у манихеев эти ошибки были вписаны в священные книги откровения, а потому непростительны. Дотошному юноше пообещали встречу со знающим человеком — манихейским епископом Фаустом, и он с нетерпением ждал его приезда в Карфаген.

Августин любил и уважал Фауста, но тот не сумел рассеять его сомнения, и восторг перед новой религией начал угасать. Августин не покидал секту, пока находился в Риме, и именно благодаря заступничеству манихейских друзей получил работу в Милане. Однако к философским идеям Мани он относился уже скептически, сомневался в них, хотя ни во что иное еще не верил. Он искал что-то новое и нашел.

MaxBooks.Ru 2007-2015