Предисловие

Хотя я и пытался довести эту книгу до современности, излагая события в свете новейших исследований, однако почти вся она была написана до войны. Я тогда имел в виду охватить социальную историю Англии со времен Древнего Рима и до нашего времени, но отложил напоследок ту часть ее, которая была бы наиболее трудной для меня: столетия, предшествующие XIV веку. Война не позволила мне закончить работу, но мне пришла в голову мысль, что главы, которые я уже написал, излагающие последовательную историю шести столетий, от XIV до XIX, могут сами по себе представлять интерес для некоторых читателей.

Социальная история может быть определена отрицательно: как история народа, из которой исключена политическая история. Может быть, трудно исключить политическую историю из истории любого народа, и особенно английского. Но так как до сих пор слишком много было написано исторических книг, состоящих из политических анналов, лишь с незначительными ссылками на социальное окружение, то обратный метод может быть полезен для того, чтобы восстановить равновесие.

Уже в период моей жизни возникло третье, весьма бурно развивающееся направление — экономическая история, которая очень помогает серьезному изучению социальной истории, потому что социальные явления порождаются экономическими условиями почти в такой же степени, как политические события, в свою очередь, порождаются социальными условиями. Без социальной истории экономическая история бесплодна и политическая история непонятна.

Но значение социальной истории заключается не только в том, что она составляет необходимое звено между экономической и политической историей.

Когда во время Столетней войны (1337-1453) «проклятые» (как их называла Жанна д'Арк) высадились, чтобы покорить Францию, они появились там как иностранные завоеватели и их успехи были результатом того, что Англия была уже организована как нация и имела национальное самосознание, тогда как Франция еще не достигла этой стадии развития. И когда эта попытка добиться победы в конце концов не удалась, Англия осталась как отчужденный остров, лежащий вдали от берегов континента, и уже более не являлась простым придатком или продолжением европейского мира.

Правда, в развитии наших ярко выраженных национальных черт не было ничего внезапного. Этот процесс не начался и не закончился при жизни Чосера. Но в течение тех лет этот принцип был более действенным и более заметным, чем в течение трех предшествующих столетий, когда христианская и феодальная цивилизация Европы, включая Англию, была не национальной, а космополитичной. В Англии эпохи Чосера мы имеем уже нацию.