Книга и графика

Станковая графика XX века - страница 3


Вообще в русской графике 1910-х гг. экспрессионистические тенденции (хотя и не оформившиеся в целостное направление) выразились достаточно ярко. Они ощутимы в рисунках М. Шагала — фантастических, остро субъективных, с неустойчивыми, порой странно разорванными фигурами, экстатическими жестами, нарочито сбитыми пространственными отношениями и драматичес-кими контрастами черного и белого цвета.

Страстным порывом пронизаны бесчисленные рисунки прессованным углем рано погибшего В. Чекрыгина, выполненные в начале 20-х гг. Вдохновенный утопической философией Н. Федорова, художник рисовал загадочный, таинственно-тревожный мир, где в бесконечном космически-неопределенном пространстве сияют на бархатистой черноте охваченные неодолимым стремлением обнаженные тела.

Иначе проявилось экспрессионистическое начало в артистичной графике Б. Григорьева, мастера натурного рисунка, иронического наблюдателя жизненной суеты. Но в его простых набросках скрыто мощное чисто пластическое напряжение. Широкая бархатистая линия Григорьева изгибается упруго и самовластно, несет в себе заряд энергии и воли. В цикле «Расея» (1917) в конкретных деревенских зарисовках художник ищет воплощения едва ли не мистической сущности национально-русского начала, его косной, стихийно-бессознательной статики. В каменных лицах григорьевских мужиков и баб с их жестким, глаза в глаза, взглядом на зрителя в упор остро выражена психологическая непроницаемость модели. Не контакт с ней, а полная его невозможность, абсолютное отчуждение между горожанином-художником и глубинной деревенской «Расеей».

Открытый субъективизм новой графики, воплощавшей не всеобщее, но личное видение художника, не одинаково проявлял себя в искусстве разных стран. В Англии в самом начале века Ф. Брэнгвин, начинавший свой путь помощником в мастерской гобеленов У. Морриса, ищет новый романтический и монументальный язык в камерном обычно искусстве офорта. Он работает на досках большого размера (до 70-80 см), глубоко травит штрих, добиваясь сочной, живописно богатой фактуры.

Тематика его листов многообразна. В незыблемости античных руин, погруженных в текучую суету современной жизни, он как бы заново прочитывает тему величественных гравюр Пиранези. Но ту же романтическую грандиозность он чувствует в современных мостах и вокзалах, в гигантских клетках лесов вокруг массива строящегося здания. Он видит микеланджеловскую мощь в людях тяжелых профессий, монументализирует труд пильщиков бревен, бурлаков, строителей.

Неоромантические тенденции такого рода не чужды были и графике других стран. В России 1910-х гг. они проступают в офортах В. Фалилеева на сходные темы — классическая архитектура Италии и современное строительство (Казанский вокзал в Москве). Французские мастера, заходившие порой дальше, чем немцы в своих покушениях на традиционный графический язык, были лишены истерического пафоса экспрессионистов. Их графика гармоничнее — и не только у склонного к лирике А. Матисса, но и у динамичного, непредсказуемо бурного П. Пикассо. Харак-терно и то, что графика здесь не стала ведущим искусством, ее самые главные мастера оставались по преимуществу живописцами, да и их рисунки, отчасти даже гравюры — лабораторией живописи. А потому французская графика послушно проходила основные этапы развития всего изобразительного искусства новейших времен — от фовизма, кубизма, сюрреализма к последним течениям второй половины и конца нашего столетия.

Разумеется, это не означает, что в ней не было чрезвычайно значительных, имеющих вполне самостоятельное, «чисто графическое» значение художественных явлений. Такова графика А. Матисса, рисунки и очень к ним близкие по художественному языку офорты. Все они — воплощенная гармония. Матисс поэтичен, ясен и замкнут в своем светоносном и чистом мире. Всего несколько плавных, легко, без нажимов текущих по бумаге линий: обнаженное женское тело в расслабленно-ленивом покое, задумчивое тонкое лицо, прозрачный натюрморт из плодов, узорчатой чашки, вазы с цветами. Его линии, свободные от академической застылости, мягко обнимают подвижную, пластичную форму, как бы лепят ее из белого фона бумаги.

MaxBooks.Ru 2007-2015