История Древней Греции

Соотношение сил противников - страница 2

На конгрессе Пелопоннесского союза представитель Коринфа заявляет: «Вы, по-видимому, вовсе не приняли в расчет, что представляют собой те афиняне, с которыми вам предстоит борьба... Афиняне любят всякие новшества, отличаются быстротой в замыслах и в осуществлении раз принятых решений... отваживаются на то, что превышает их силы, рискуют до безрассудства, и надежда не покидает их даже в критических обстоятельствах... Побеждая врагов, афиняне преследуют их возможно дальше, а, терпя поражение, дают оттеснить себя возможно меньше... Если в каком-либо предприятии афиняне и ошибутся, они взамен того питают новые надежды и тем восполняют то, чего им недостает. Обладание и надежда на то, что они замышляют, сливаются в одно целое только у афинян, благодаря той быстроте, с какой они стремятся осуществить свои решения».

Противником Афин являлся Пелопоннесский союз, в который входили почти все полисы Пелопоннеса, кроме Аргоса и частично Ахайи. Особенно важным было то обстоятельство, что Мегара, расположенная на самом Истмийском перешейке, в это время придерживалась спартанской ориентации.

Это давало спартанцам возможность беспрепятственно вторгаться в Аттику, а также поддерживать связь со своими многочисленными союзниками в Центральной Греции. В их число входили Беотийский союз, Восточная Локрида, Фокида, Амбракия, Левкада и Анакторий. Кроме того, лакедемоняне могли рассчитывать на поддержку дорийских колоний в Сицилии, в частности Сиракуз.

Основную силу Пелопоннесского союза составляла сухопутная армия. По сообщению Плутарха, под командованием Архидама во время первого вторжения в Аттику находилось 60 000 пелопоннесских и беотийских гоплитов.

Пелопоннесский военный флот состоял главным образом из коринфских и мегарских кораблей. Вместе со вспомогательными эскадрами Сикиона, Пеллены, Элеи, Амбракии и Левкады общая численность флота пелопоннесцев достигала внушительного числа — 300 единиц, что почти равнялось размерам афинского флота. Однако боеспособность пелопоннесских кораблей была весьма незначительна.

В морских сражениях того времени вопрос о победе решался обученностью экипажа и способностью маневрировать тараном. В этом отношении афинские триеры не имели себе равных. Кроме того, состоявший из 300 триер афинский флот был к началу войны усилен 120 триерами керкирян.

Поэтому «лакедемоняне приказали соорудить двести кораблей в Италии и Сицилии тем городам, которые приняли их сторону».

Что касается спартанских финансов, то они действительно ни в какой степени не могли идти в сравнение с денежными средствами архэ, но все-таки и в их распоряжении имелись немалые суммы. Для содержания, даже только во время активных военных действий, флота, состоящего из 300 триер, требовалось никак не меньше 3 талантов в день.

Таковы были примерно ресурсы и военно-экономический потенциал обеих сторон. Однако внутреннее положение Афинской морской державы было довольно напряженным. Несмотря на внешнее благополучие, многочисленные внутренние противоречия подтачивали прочность афинского тыла.

Прежде всего это был антагонизм между рабами и рабовладельцами. Государственное устройство Афин было более демократичным, чем во всей остальной Греции, и здесь все граждане принимали непосредственное участие в выборах. Однако нельзя забывать, что эта демократия была рабовладельческой демократией. Вопрос о числе рабов в Аттике до сих пор еще не решен окончательно в науке.

Но даже если мы примем минимальное число в 70 тыс. человек, то и тогда мы придем к выводу, что бегство более чем 20 тыс. афинских рабов, притом большей частью ремесленников, в Декелею к спартанцам было тяжелым ударом по экономической мощи Афин, хотя рабы не представляли здесь такой постоянной угрозы для государства, как хронические волнения и восстания илотов в Спарте.

Очень важен также вопрос о взаимоотношениях между Афинами и их союзниками. Ведь само число жителей в союзных городах в десятки раз превосходило численность населения Аттики. От степени повиновения союзников непосредственно зависела сама возможность для Афин вести военные действия. Между тем союзники были возмущены прежде всего тем, что они были вынуждены вносить ежегодно дань Афинам в еще больших размерах, чем под властью персидского царя.

Кроме того, афиняне всячески — и экономически, и политически — притесняли союзников. Недаром Перикл говорит о «ненавистном владычестве» афинян над союзниками и прямо заявляет: «Ведь власть ваша имеет уже вид тирании». Еще более резко то же соображение формулируется в речи Клеона: «Вы [афиняне] не считаетесь с тем, что ваше владычество есть тирания, что союзники ваши питают враждебные замыслы и неохотно терпят вашу власть».

Эту же мысль Фукидид излагает как свое личное мнение: «...большинство эллинов было раздражено против афинян; одни потому, что желали избавиться от их владычества, другие из страха попасть под это владычество». Даже во время переговоров со спартанцами сами афиняне отмечают, что «большинство союзников относилось к нам с ненавистью». Впрочем, эта характеристика, может быть, является некоторым преувеличением, поскольку олигархические симпатии Фукидида не возбуждают сомнений. Среди демократических элементов афиняне, безусловно, пользовались известной поддержкой.

MaxBooks.Ru 2007-2018