История Древней Греции

Соотношение сил противников - страница 3

Наконец, третьей группой противоречий в афинском обществе были противоречия между землевладельческой олигархией, потомками эвпатридов, с одной стороны, и торгово-ремесленными демократическими группировками — с другой. Группировка, поддерживавшая Перикла, опиралась на подавляющее большинство афинских граждан; сюда входили торговцы и ремесленники, работающие на экспорт, зажиточные горожане, принимающие участие в грандиозном строительстве в Афинах, наконец, многотысячная масса граждан, получающих в той или иной форме оплату от государства за счет доходов от архэ.

В политической борьбе большую роль играло крестьянство Аттики, которое своими колебаниями обычно давало перевес одной из сторон. Во время почти пятнадцатилетнего господства Перикла оппозиция олигархов была подавлена, но не ликвидирована и при появлении внешнеполитических осложнений вспыхнула с еше большей силой. Большое значение имела, наконец, особенно в последние годы правления Перикла, оппозиция радикально-демократических кругов, возглавляемая Клеоном.

Эта группа представляла те слои афинского гражданства, которые были заинтересованы в максимальной экспансии, как экономической, так и политической. Все же в период, непосредственно предшествовавший объявлению войны, противники Перикла не осмеливались выступать прямо против него и предпочитали подрывать его авторитет косвенным путем, нападая на близких ему людей и компрометируя их.

В качестве мишени были выбраны Фидий, Аспасия и Анаксагор. Фидий обвинялся в хищении значительных ценностей во время сооружения статуи Афины. Несмотря на недоказанность обвинения, он был посажен в тюрьму, где, по сообщению Плутарха, и умер. Фидий был личным другом Перикла, к тому же именно Периклу был поручен контроль над средствами, отпущенными Фидию.

Таким образом, осуждение Фидия наносило сильный удар личному авторитету Перикла. Процесс обвиненной в богохульстве жены Перикла Аспасии, несмотря на ее оправдание вследствие «униженных просьб» Перикла, значительно подорвал политический вес кормчего Афинского государства.

Наконец, третий друг Перикла — философ Анаксагор был тоже обвинен в богохульстве. По-видимому, в этом случае дело не дошло до суда. Однако следовавшие непосредственно друг за другом три удара по Периклу свидетельствовали об активизации оппозиции в Афинах даже до официального объявления войны.

Все же, несмотря на внутреннюю борьбу, афинская демократия была уверена в своих силах. Тон речей Перикла у Фукидида, отношение историка к руководителю афинской политики, общая оценка деятельности Перикла у всех греческих историков — все это свидетельствует о сплоченности основной массы демоса вокруг своего вождя. Лучше всего, пожалуй, доказывает это оценка афинской демократии, данная ее заклятым врагом — автором псевдоксенофонтовой «Афинской политии».

Подчеркивая чуть ли не в каждой главе враждебность и презрение к государственному устройству своего полиса, автор вынужден столь же часто признавать, что афинская «конституция» предоставляла все возможности для осуществления власти рабовладельческого демоса. Он пишет: «Если некоторые удивляются, что афиняне во всех отношениях отдают предпочтение простым и бедным и вообще демократам перед благородными, то этим самым, как сейчас выяснится, они и сохраняют демократию. Именно когда бедные и люди из народа, вообще люди низшие, достигают благополучия и когда таких людей становится много, они укрепляют демократию».

А ведь «Афинская полития» писалась уже после смерти Перикла, под свежим впечатлением опустошения Аттики пелопоннесцами, чумы и многих других бедствий, обрушившихся на Афины. Автор ее сам заканчивает свой пасквиль признанием мощи демоса: «Чтобы посягнуть на существование афинской демократии, нужна не горсть людей».

Спартанский тыл, поскольку речь идет о союзниках Спарты, был значительно крепче афинского. Союзники Спарты были еще больше, чем она сама, заинтересованы в разгроме Афин. И коринфская, и фиванская олигархии постоянно подталкивали лакедемонян к решительным действиям. Первые взяли на себя нелегкий труд финансирования Пелопоннесского союза, вторые же нападением на Платеи непосредственно начали военные операции.

Очень важным обстоятельством было то, что полисы, входящие в состав Пелопоннесского союза, не платили фороса. «Лакедемоняне пользовались гегемонией, не взимая дани со своих союзников». Лозунг, под которым вели войну спартанцы, был несомненно очень популярен среди эллинов. Недаром он упоминается во всех выступлениях вождей Пелопоннесского союза. С другой стороны, этот лозунг не мог бы иметь политической действенности, если бы в той или иной степени не соблюдалась во взаимоотношениях между Спартой и ее союзниками.

О большей прочности Пелопоннесского союза лучше всего свидетельствует тот факт, что за все время чуть ли не тридцатилетней войны не было почти ни одного случая отпадения союзников от Спарты.

Однако в Спарте еще более, чем в Афинах, была обострена вторая группа противоречий: антагонизм между рабами и рабовладельцами. Решающей проблемой внутренней политики Спарты был вопрос об удержании в повиновении илотов. Фукидид подчеркивает, что «всегда у лакедемонян большинство их мероприятий направлено было к ограждению от илотов».

Особенно опасным оказалось для Спарты выступление илотов во время пилосской компании. Однако при помощи целого ряда мероприятий, прежде всего жесточайшего террора — убийства 2000 наиболее заслуженных илотов, отправки за границу в качестве гоплитов 700 илотов с Брасидом, 600 илотов и неодамодов в Сицилию, а изредка благодаря освобождению отдельных илотов — спартанцы все же добились своей основной цели и предотвратили всеобщее восстание илотов во время войны.

MaxBooks.Ru 2007-2018