История Древней Греции

Выступление Персии

В этой обстановке на помощь Спарте впервые открыто приходят персидские сатрапы Тиссаферн и Фарнабаз. «Царь царей» Дарий II еще в начале Пелопоннесской войны потребовал от своих сатрапов вносить дань не только за фактически подвластные им города, но за всю территорию их сатрапий. Практически речь шла об эллинских городах Малой Азии и об островах Эгейского архипелага, которые входили в состав Афинской архэ и поэтому не платили дани персам.

Тиссаферн и Фарнабаз, понятно, не могли рассчитывать на добровольный отказ афинян от их власти. Поэтому вполне логичным было заключение персидско-спартанского союза. Во имя этого союза, сущность которого состояла в оплате персидскими деньгами пелопоннесского флота, Спарта предавала всю Ионию персам, что было прямой изменой общеэллинскому делу.

В течение полугодия (лето 412 — зима 411 г. до н. э.) последовательно были заключены три договора между лакедемонянами и персами. Сравнение текстов договоров вскрывает сущность лаконо-персидских взаимоотношений. В первом договоре спартанцами признавалась за Персией «вся страна и все города, какими владеет царь и владели предки царя». Таким образом, не только побережье Малой Азии, но и острова и даже часть Балканского полуострова формально должны были бы перейти под власть Персии.

Во втором договоре, пересмотренном по требованию Спарты, сохранилась указанная формула первого договора, но зато был добавлен специальный пункт: «Какое бы войско ни находилось на земле царя по требованию царя, царь должен ему доставлять содержание».

Это означало, что спартанцы официально брали на себя функции персидских наемников. Только в третьем договоре царские владения ограничиваются «землей царя, которая находится в Азии». Лакедемоняне обязались не грабить царские земли и за это стали получать от Тиссаферна деньги на содержание флота, но уже в порядке временной ссуды.

Таким образом, Персия в случае победы Спарты рассчитывала на возвращение эллинских городов малоазийского побережья, но обязалась содержать пелопоннесский флот. В июле 412 г. до н. э. под свежим впечатлением хиосского восстания этого казалось вполне достаточно. Однако после заключения второго договора афиняне удержали свои позиции среди союзников.

Алкивиад прибыл в Ионию вместе со спартанским военачальником Халкидеем. После смерти Халкидея Алкивиад фактически руководил всей спартанской политикой на Востоке и вошел в близкие отношения с Тиссаферном. Это возбудило подозрение Спарты, и оттуда поступил приказ убить Алкивиада. Тот бежал к Тиссаферну и пытался использовать свое влияние для того, чтобы уменьшить персидскую помощь Спарте.

По словам Алкивиада, интересы Персии требовали не победы Спарты, а предельного истощения обоих противников; следовательно, надо было от политики безусловной поддержки Спарты перейти к оказанию незначительной помощи более слабой из воюющих сторон. Практически это означало ограничение финансовой помощи Спарте и возможность определенного контакта между Алкивиадом и Афинами.

Действительно, в это время Алкивиад вступил в связь со сторонниками олигархии из числа стратегов, командовавших афинским флотом на Самосе. Он обещал привлечь на сторону Афин Тиссаферна и возвратиться в Афины при условии, если там будет отменена «общепризнанная глупость» — изгнавшая его демократия.

Предложения Алкивиада были с радостью приняты большинством стратегов-олигархов во флоте. Единственным дальновидным противником Алкивиада среди олигархов оказался стратег Фриних, который прекрасно понимал, что Алкивиад стремится не к олигархии, а к тирании.

Представляют интерес рассуждения Фриниха об отношении афинских союзников к демократии и олигархии: победа олигархии в Афинах должна была бы, по его мнению, привести к установлению олигархических порядков и у союзников. Однако отложившиеся уже союзники несомненно предпочтут полную свободу, а оставшиеся союзники не станут более надежными. «Ведь рабства, в соединении с демократией ли или с олигархией, они не предпочтут свободе, каков бы государственный строй они ни получили.

«Кроме того, — продолжает далее Фриних,— союзники уверены, что так называемые «прекрасные» и «хорошие» доставят им не менее неприятностей, чем демократы, так как они советуют народу и приводят в исполнение те суровые мероприятия, из которых они главным образом извлекают для себя пользу. Быть под властью таких людей значило бы для союзников подвергаться без суда казням, сопряженным с насилием».

Итак, вождь афинских олигархов признавал, что союзники предпочитают демос аристократии. Отсюда и вывод Фриниха: всякие попытки олигархического переворота в Афинах преждевременны и даже вредны. Однако большинство стратегов-олигархов решило сделать попытку изменить государственный строй в Афинах, и они направили туда послов во главе с Писандром, с тем чтобы потребовать ниспровержения демократии, возвращения Алкивиада и установления дружественных отношений с Тиссаферном.

MaxBooks.Ru 2007-2018