История Древней Греции

Боспор - страница 4

Использование термина «архонт», органически связанного с политической структурой греческих полисов, для определения власти Левкона над побежденной Феодосией позволяет думать, что капитуляция ее не была безоговорочной.

Упомянутая выше надпись является единственной, где Левкон титулуется только архонтом Боспора и Феодосии. Во всех других дошедших до нас боспорских надписях с его именем к титулу Левкона прибавлен перечень подвластных ему мэотийских племен; в отношении последних он именуется уже не архонтом, но царем.

Многие ученые поэтому считают, что цукурская надпись по времени является первой и что, следовательно, упоминаемые в других надписях мэотийские племена были присоединены к Боспору уже после завоевания Феодосии. С этим мнением можно согласиться. Победа над Феодосией освободила военные силы Боспора и позволила перебросить их на другую сторону пролива.

Впрочем, у нас нет уверенности, что боспорские правители во всех случаях добивались признания за ними верховной власти со стороны местных племен силой оружия. В тех случаях, когда племенная знать была вовлечена в торговлю с боспорскими городами, экономические выгоды этой торговли могли толкать ее на мирное присоединение к Боспору. Прежде всего это, по-видимому, относится к синдам, которые по всем признакам и раньше были тесно связаны с Боспором. В перечне подвластных Спартокидам племен синды всегда занимают первое место. В титулатуре Левкона за синдами обычно следуют тореты, дандарии и псесы.

В надписях преемника Левкона — Перисада I (348-309 гг. до н. э., первые пять лет он правил совместно со своим братом Спартоком), в этом перечне происходят некоторые изменения. В одной из надписей с титулом Перисада за синдами следуют тореты и дандарии, псесы же выпадают. В другой Перисад титулуется «царем синдов» и «маитов» (мэотов); еще в двух — за маитами следуют ранее не упоминавшиеся татеи и досхи.

Создается впечатление, что власть боспорских правителей над всеми этими племенами, обитавшими на территории нынешнего Таманского полуострова и дальше на юго-восток, включая район современного Новороссийска, не отличалась устойчивостью. Под влиянием различных обстоятельств одни из этих племен, вероятно, временами отпадали от Боспорского государства, другие присоединялись к нему. О неустойчивости границ боспорских владений на азиатской стороне пролива сообщает и Страбон.

К сожалению, наши представления о тех формах, в какие вылилось подчинение местных племен правительству Спартокидов, страдают крайней расплывчатостью. Если определение власти Спартокидов по отношению к подчиненным им городам, выраженное в первой части их титулатуры термином «архонт», бесспорно свидетельствует о сохранении этими городами в более или менее урезанном виде полисного самоуправления, то термин «царь» в применении к подвластным Боспору племенам расшифровать значительно труднее.

В политическом словаре древних греков он имеет весьма различное значение. Царями античные авторы называют и вождей тех племен, у которых еще сохранился первобытнообщинный строй, и единоличных правителей больших рабовладельческих государств с негреческим населением.

В каком смысле использовался этот термин в данном случае? Означает ли он, что территория того или иного племени, признавшего или вынужденного силой оружия признать Спартокидов своими царями, действительно превращалась в их владения и население полностью лишалось политической самостоятельности? Вопрос этот принадлежит к числу труднейших и в то же время важнейших вопросов истории спартокидского Боспора.

В современной науке он не может считаться достаточно выясненным. Отмеченный выше факт неустойчивости границ боспор-ских владений на азиатской стороне пролива ясно показывает, что мэотийские племена и после подчинения Спартокидам способны были отстаивать свою независимость.

Они продолжали ее сохранять и столетие спустя, в бурные годы деятельности Митридата Евпатора, который в наиболее напряженные моменты своей борьбы с Римом обращался к этим племенам в поисках военной помощи. Существуют основания думать, что и под властью Спартокидов мэоты продолжали иметь своих племенных вождей и свои вооруженные силы.

Спартокидский Боспор, безусловно, не представлял собой централизованного государства, знакомого нам по более поздним историческим периодам. Его правительству, даже если бы оно этого захотело, еще нечего было противопоставить давним традициям полисного самоуправления рабовладельческих городов и не менее устойчивому стремлению к самостоятельному существованию местных племен, восходящим к первобытно-общинной эпохе — строю военной демократии.

Сосуществование в рамках одного и того же государственного объединения рабовладельческих городов и местных племен долгое время накладывало на спартокидский Боспор своеобразный отпечаток. Оба эти слагаемые не сразу в нем растворились. Отсюда двойственность политической структуры Боспора, так ясно отразившейся в двойственной титулатуре возглавившей это государство правящей династии. Упоминаемая двойственность государственной природы Боспора имела под собой глубокие основания.

Важную роль в развитии Боспорского государства имел торговый фактор. Однако, этот фактор может форсировать развитие уже существующих в данной среде процессов, но не породить новые отношения, обусловленные более глубокими закономерностями — закономерностями развития производительных сил и производственных отношений.

MaxBooks.Ru 2007-2018