Знаки и чудеса

Кое-что о письменности


Речь организует и упорядочивает мир. Слово — ее божественная искра — вот что с самого начала неизмеримо возвысило человека над прочими творениями в этом мире. Пользуясь словом, он призвал ближних разделить его собственные мысли и чувства и повел их к сплочению в общество. И все же, вестью разносясь на большие расстояния и передаваясь поколениям, слово, уже канонизованное, оставалось ограниченным узкими рамками как в пространстве, так и во времени.

Ведь и весть и канон были отданы на произвол передатчиков, и ничто не могло гарантировать надежное сохранение некогда сказанного слова. Это было достигнуто лишь тогда, когда человек изобрел письмо.

Письменность никак нельзя относить к древнейшим изобретениям. Это скорее одно из нововведений, имеющих значение величайшего культурного переворота, когда-либо произведенного человечеством.

Письменность будет существовать и далее, хотя иной поверхностный наблюдатель, пожалуй, решит, что документальное кино и телевизор, магнитофон и радио в значительной степени могут ее исключить, что современная тенденция перехода от слова написанного, от умственного восприятия и обработки к слову высказанному, к простому накоплению слуховых и зрительных раздражений будет оспаривать у письменности ее господствующую в течение тысячелетий роль и даже в один прекрасный день ее вытеснит.

Письменность заставила человека поразмыслить о самом себе. Только благодаря ей стало возможно коллективное умозрительное мышление, раздумье человечества над своим происхождением, своей сущностью и смыслом своего бытия, стали возможны духовная культура, философские учения и великие религии человечества.

Она служила цементом, которым пользовались основатели и строители великих империй; на ней покоится история как наука; она вызвала могучий взлет всех отраслей человеческих знаний, в том числе и естествознания; она одарила человечество и другими благами культуры и цивилизации, которые без нее были бы немыслимы.

Как вновь настойчиво подчеркивает в своей последней книге известный английский историк культуры Арнольд Тойнби, человек наиболее значительную часть всего своего существования на земле, продолжительность которого исчисляют ныне в 600 тысяч — 1 миллион лет, прожил в «примитивном» состоянии, и лишь в результате «новейшего» расцвета культуры за последние 6 тысяч лет были найдены различные способы составления и сохранения письменных заметок — искусства, давшего в руки человечества сознание «философской одновременности» всех поколений.

И главное, конечно, не в том, что это искусство помогло человеку открыть истину: «Все, что есть, уже было», «Нет ничего нового в подлунном мире», — шаг за шагом спускался он в бездну своего прошлого, заполненную страданиями, и возносился к вершинам человеческой мысли.

Он воспользовался сокровищами, которые накопили и сберегли в смене эпох бесчисленные поколения. И вот, наконец, обогащенный неотъемлемым завоеванием разума и выросший духовно, он охватил всю сущность человечества в его величии и суетности и смог, по выражению французского мыслителя Паскаля, измерить «величие и ничтожество» людей.

Представление об огромном значении письменности было необычайно живым в седой древности и нашло свое отражение в целом ряде мифов, утверждавших божественное происхождение письма. Так, вавилонский Ан-Небо и египетский Тот — боги-«писцы» и одновременно властители человеческих судеб, которые они записывали «палочкой рока». Древние евреи считали письменность первых разломанных скрижалей «божественным письмом» в противоположность «письменности людей» (о ней речь идет в книге Исайи, 8:1). Ислам учит, что буквы создал сам бог, а затем сообщил их Адаму, скрыв, однако, даже от ангелов.

Христианские церкви также имеют своих святых, которые действуют в роли творцов и изобретателей письменности; так, например, святой Месроп и католикос Сахак создали армянский алфавит — новое письмо, освященное сразу же тем, что им был написан перевод Библии. Широко известно о создании письменности святыми Кириллом и Мефодием, а также Вульфилой.

Пожалуй, одни греки являют характерный контраст — и в этом отражено различие между Востоком и Западом. Только они чтят в своей богатой традиции целый ряд изобретателей письма — почти исключительно людей. В числе прославленных творцов их письма лишь один раз встречается божество — Гермес, находчивый и разносторонний бог, которому среди прочего, однако, отнюдь не как главная заслуга, приписывается и изобретение письменности.

Если до самого недавнего прошлого неоспоримым считалось мнение, что всякая письменность возникла из образного представления мыслимого и прошла указанный Востоком путь «от изображения до буквы», то ныне многое говорит о том, что буква также существовала изначала, что великий подвиг открытия отдельных звуков выдающимися создателями «западных» письменностей (анатолийской, альпийской и, вероятно, также и древне-иберийской) уже был совершен к тому времени, когда с восприятием и преобразованием греками финикийского алфавита дело дошло до поистине всемирно-исторической встречи Востока с Западом, до взаимного оплодотворения и слияния «изображения» с «буквой».

Ныне известно около четырехсот видов письменности, причем в это число не включены ни так называемые первые ступени письма, ни незначительные разновидности одних и тех же письменностей.

Европеец, например, знает в общих чертах знаки греческого письма, на зданиях церквей и синагог и внутри их можно увидеть древнееврейские буквы; житель Западной Европы слышал, как правило, о славянской кириллице; если он собирает марки, то, вероятно, припомнит и столь широко распространенную арабскую письменность; не раз взгляд его останавливался и на знаках китайского и японского письма, которые смотрели на него с надписей, сопровождающих дальневосточную живопись и рисунки.

Традиционность привычек письма оказывается сильным тормозящим моментом в истории письма вообще.

Достаточно вспомнить о том, что современные народы продолжают придерживаться утративших фонетическое обоснование исторических написаний: по-французски il porte «он несет» и ils portent «они несут» полностью совпали в произношении [il port], и их различное написание понятно только с исторической точки зрения, хотя и важно для правильного понимания написанного текста.

Также и по-английски night «ночь» и knight «рыцарь» полностью совпали в произношении [nait], но и здесь различное историческое написание используется для правильного понимания написанных слов.

Не так давно у немцев и австрийцев пытались искусственно возбудить интерес к руническим письменам, не требуя, правда, подлинного их знания; однако немногим известно, что рунами писали не только древние германцы, скандинавы и англосаксы, но — скажем об этом уже здесь — и древние тюрки, и древние венгры, а по утверждениям некоторых исследователей — и древние славяне.

Мало кто знает, что отдельные народы писали на своих языках вообще не буквами, а изображениями, словами-знаками, слоговыми знаками или сочетанием из слов-знаков, слоговых и звуковых знаков, что, наконец, имеются письмена, из которых одни можно прочесть, хотя, несмотря на многолетнюю исследовательскую работу, все еще нельзя понять, а другие нельзя даже прочесть. Все это мы говорим здесь для того, чтобы показать, сколь широко и многогранно поприще, на которое вступает тот, кто хочет разобраться в истории дешифровки древних письменностей.

Теперь следует разъяснить существо отдельных понятий, которыми мы будем постоянно пользоваться в нашем изложении.

Мы можем говорить о письменности в прямом смысле лишь в том случае, если находим два ее признака, а именно: если, с одной стороны, производилось действие рисования в самом широком понимании (начертание знаков, выскабливание, вырубание, нанесение зарубок и т.п.), а с другой — преследовалась цель сообщения, причем сообщения или иным лицам, или — для сохранения в памяти — самому пишущему.

Там, где не может быть и речи о первом из указанных признаков и цель сообщения достигается другими средствами, исследователи говорят о так называемой предметной письменности — первой и наиболее значительной ступени, предваряющей собственно письменность.

MaxBooks.Ru 2007-2015