Знаки и чудеса

Работы Гротефенда


«И вот приходит Гротефенд. Не специалист! Всего лишь незаметный учителишка гимназии. Никакого понятия об ориенталистике, но парень с огоньком. Однажды в подвыпившей компании заключает пари, идет и расшифровывает клинопись».

Так нередко рассказывают его историю. Но это не совсем верно. Девиз всей жизни и научной карьеры Гротефенда — «снизу вверх». Маленькому Георгу Фридриху, сыну сапожника, родившемуся 9 июня 1775 года в Мюндене на Везере, и не снилось, что он достигнет мировой известности.

Но мальчик, вероятно, рано начинает понимать, что «вверх» ведет единственный путь — величайшее трудолюбие. Он показывает, на что способен, уже в школе. Затем поступает в педагогическое училище в Ильфельде, а с 1795 года изучает теологию и философию в Геттингенском университете, где в то время немало ученых занималось античностью и сравнительным языкознанием.

Непоколебимое упорство и добросовестность Гротефенда привлекают к нему друзей и влиятельных покровителей. Среди них был профессор риторики, главный университетский библиотекарь, секретарь Академии наук тайный советник юстиции Христиан Готтлоб Хейне. Хейне отличало стремление постичь античный мир во всех проявлениях его духа и разъяснить то, что оставалось неясным из данных археологии. Подобная основательность в исследованиях оказала немалое влияние на Гротефенда и счастливо сочеталась с его наклонностями.

К его покровителям принадлежал и Тихсен, первый из выступивших за него ученых, и известный историк Арнольд Герман Людвиг Геерен, который позднее в книге «Идеи относительно политики, связей и торговли важнейших народов древнего мира» пропагандировал не получавшие признания работы Гротефенда.

Благодаря содействию Хейне, молодой Гротефенд еще студентом завоевал себе прочное положение учителя геттингенской гимназии и накопил средства, позволившие ему в. дальнейшем целиком отдаться научным занятиям. Он основательно изучил классическую филологию, что вскоре же себя оправдало. Уже в юные годы в нем проявляется своеобразный талант. То, чему молодой учитель посвящает часы досуга, теперь назвали бы «спортом для ума»: он решает загадки, занимается ребусами, шарадами, акростихами. И это незаметно ведет его к будущему открытию.

В 1799 году в Геттингене выходит из печати ныне забытая работа Гротефенда «De pasigraphia sive scriptura universalis». Она ярко характеризует его общие установки и научное направление, и современные биографы и историки совершенно напрасно замалчивают ее или оставляют без внимания. Здесь уже виден будущий дешифров-щик. Название широковещательно заявляет о «всеобщем», или «мировом», письме, и таким образом Гротефенд занимает свое место в ряду тех, кто трудится над созданием «универсальной письменности» (они перечислены в главе, посвященной Египту). Безусловно, Гротефенд пришел к дешифровке клинописи вовсе не так случайно, как это часто изображается.

Неизвестно, когда Гротефенд начал изучать тексты Нибура. Точно так же неясно, когда к нему в руки попали «Memoires sur diverses Antiquitesy» Сильвестра де Саси (Париж, 1793), где были опубликованы некоторые короткие надписи на пехлеви, найденные в Накш-и Рустеме. Многие из них находились над изображениями царей, как и надпись над изображением Дария в копиях Нибура. По указанию де Саси, они содержали имена царей и их отцов, а также титул «царь царей».

Верно, что последним толчком, побудившим Гротефенда заняться дешифровкой клинописи, было пари, заключенное в дружеском кругу. Но делать отсюда вывод, будто такой выбор явился плодом юношеской беспечности, а не устремлений ученого, значит игнорировать серьезную подготовку Гротефенда, его личные склонности и влияние его учителей, короче говоря, игнорировать все, что сформировало его духовный облик и сделало его тем, кем он был.

Гротефенд правильно понял сообщение де Саси: подобные надписи относятся к персидской традиции. Но традиция консервативна. Нельзя ли предположить, что и надписи из Персеполя построены по тому же образцу и содержат царские имена и титул «царь царей»? Это совпадало также со взглядом Мюнтера, уже известным Гротефенду.

Семь знаков. «Царь». Нужно изучить эти знаки в связном тексте, и чем текст будет короче, тем лучше. Молодой учитель снова берется за своего Нибура и находит там две очень короткие надписи, которые явно имеют много общего и потому представляют особый интерес.

Гротефенд прежде всего установил, что выделенная Мюнтером группа из семи знаков (на верхней надписи помечена номерами 2,4 и 6, на нижней — 2,4 и 7) встречается на обеих надписях еще раз (под номером 5), удлиненная на несколько знаков. Это прибавление, должно быть, содержало падежное окончание слова «царей».

Внимательно приглядевшись к надписям, можно заметить, что слово номер 1 из верхней надписи повторяется под номером 6 в нижней; но здесь к нему добавлен знак , стоящий в слове на шестом месте. Это слово номер 1 в верхней надписи поставлено перед титулом и, очевидно, означает царское имя. В нижней надписи, увеличенное на один знак, оно идет за титулом «царь царей».

На основании сасанидских надписей на пехлеви Гротефенд заключил, что эта удлиненная форма во второй надписи должна выражать родительный падеж какого-то слова, за которым (после слова «царь») идет слово «сын».

MaxBooks.Ru 2007-2015