Знаки и чудеса

Вклад Генри Роулинсона в дешифровку древнеперсидской клинописи


С тех пор как Анкетиль-Дюперон привез в Европу реультаты своих трудов, изучение зенда стало для французов национальным делом чести. Эжен Бюрнуф, исследуя Авесту, опирался, следовательно, на известную традицию. Используя список названий племен и народов, Бюрнуф и Лассен (они работали независимо друг от друга, но обменивались мнениями) сумели определить значение почти всех знаков древнеиранской клинописи и, таким образом, завершить постройку здания, фундамент которого был заложен Гротефендом.

Они работали над материалом, включающим не только копии Нибура, но и копии из наследия Ф. Э. Шульца, профессора университета в немецком городке Гиссене, который по поручению французского правительства незадолго до этого отправился в Армению, где в 1829 году был убит курдами. Неожиданно исследуемый материал был умножен благодаря удаче, осмотрительности и упорному труду человека, которому его соотечественники присвоили почетное звание «отца ассириологии».

Правда, школьнику из Илинга Генри Кресвику Роулинсону (1810—1895) до «отца» было еще далеко. Примечательно, однако, что уже тогда он с большим рвением изучал греческих и латинских историков. И при этом отнюдь не был паинькой или зубрилой. Напротив, он выделялся как хороший спортсмен и атлет. Это располагало в его пользу учителей и до сих пор обеспечивает ему особую популярность в английских школьных кругах; тогда еще была свежа в памяти битва при Ватерлоо, выигранная, как говорили в Англии, на спортивных площадках аристократического колледжа в Итоне. Не удивительно, что уже в 16 лет Генри был принят на службу в Ост-индскую компанию, а через год оказался в Индии.

На борту корабля способный юноша познакомился с губернатором Бомбея, который нашел в нем внимательного слушателя. Страстный востоковед, он пробудил в юноше любовь ко всему персидскому, в частности, к персидскому языку и литературе, и эта любовь, как путеводная звезда, светила Роулинсону всю жизнь.

Как ни молод был Роулинсон, он знал, чего хочет. Сразу после приезда он погружается в изучение языков. Он занимается персидским, арабским и хиндустани с таким успехом, что через год получает место переводчика и казначея расквартированного в Бомбее Первого гренадерского полка. Но не это было целью его занятий. Он влюблен в персидский язык и, вслед за Раском, изучает его в Бомбее у парсов.

Скоро Генри становится признанным специалистом; он учит наизусть длинные отрывки из поэм великих иранских поэтов, что позднее сослужило ему хорошую службу при шахском дворе. Интересно, что спустя десятилетия, в 1875 году, во время визита шаха в Англию, Роулинсона назначили политическим советником правительства, чтобы он смог обсуждать с иранским властителем политические проблемы на персидском языке.

Пока же Роулинсон служит у гренадеров в Бомбее. Он переводчик, казначей и знаток языков. Кроме того, он превосходный наездник, много путешествует и пользуется большой популярностью у всех слоев местного населения.

Благодаря этим качествам он снова получает повышение: в 1833 году ему поручают сбор особо важных разведывательных данных. Он справляется с этим так умело и так успешно, что уже через два года его направляют на службу в Иран в качестве военного советника брата шаха — губернатора провинции Керманшах. Распространение английского господства на правый берег Инда приводит в 1839 году к Первой афганской войне; в том же году взяты Кандагар и Кабул, а в 1840-м захвачен в плен эмир Дост Мухаммед и вместо него поставлен правитель, послушный англичанам.

В 1839 году Роулинсон становится политическим агентом Британии в завоеванном Кандагаре. В стране брожение, афганцы ненавидят чужеземное господство.

Это знают англичане, это знает и Генри Роулинсон. Во главе сформированной и обученной им части персидской конницы он принимает в мае 1842 года участие в битве при Кандагаре, одерживает здесь блестящую победу и столь же победоносно сражается под Газни.

В 1842 году после окончания войны он возвращается в Индию.

Отныне перед заслуженным, великолепно проявившим себя солдатом открываются заманчивые перспективы. Его ждет блестящая военная карьера. Он отказывается от нее.

Но... не от политической деятельности. В 1843 году, когда полковник Тейлор, политический агент Англии в Багдаде, уходит в отставку, Роулинсон становится его преемником.

Оба решения — отказ от военной карьеры и принятие политического поста в Багдаде — были вызваны одной причиной. Роулинсон не мог забыть о впечатлении, которое произвела на него первая встреча с клинописью, происшедшая восемь лет назад в Иране.

Как упоминалось выше, в 1835 году Роулинсон был назначен военным советником брата шаха. На пути в его резиденцию Керманшах Роулинсон узнал, что на екалистых склонах горы Эльвенд (или Альвенд, «Аурант» Авесты и «Оронт» классических авторов) есть клинописные надписи.

Этот горный хребет к югу от Хамадана (где некогда была столица мидян Экбатана), достигающий высоты 3200 м, издревле играл в верованиях и преданиях местных жителей особую роль: травам и камням, которые там собирали, приписывали чудотворную силу. Надписи же назывались «Ганджнаме» — «Книга сокровищ», ибо, как говорили в народе, тому, кто сможет их прочесть, они даруют сказочные богатства.

И они сделали это. Для Роулинсона надписи стали настоящим сокровищем, золотоносной жилой.

Две трехъязычные надписи Роулинсон скопировал тут же на месте. Его привычка к методической работе сказалась в том, что через год он снова сравнил свои копии с надписями и внес исправления там, где это было необходимо. Но в Керманшахе Роулинсона ожидало известие, заставившее еще чаще забиться его сердце; сокровище, о котором он узнал, затмило собой «Книгу сокровищ». Ему рассказали, что находящуюся недалеко от города скалу Бехистун, или Бисутун, украшают большие надписи и колоссальные рельефы.

Правда, до нее 22 английские мили (около 35 км) расстояние дневного перехода. Но что значат 22 мили, что значит дневной переход для старого кавалериста Роулинсона? Ведь он однажды за 150 часов покрыл 750 миль, чтобы предупредить английского посла в Тегеране о прибытии русского агента в Герат. Летом и осенью он не раз скачет из Керманшаха в Бехистун и копирует надписи.

Копирует надписи! Это было совсем не так просто, как может показаться теперь, когда Роулинсона изображают висящим у скалы в подъемном кресле и спокойно делающим зарисовки. Пусть лучше об этом расскажет сам ученый. Но сначала опишем то место, где находился Роулинсон.

Бахастана значит «страна богов», или святое место. Здесь было когда-то святилище Нинни (Иштар), богини гор. И до сих пор высокая двуглавая гора носит это древнее иранское название (оно постепенно менялось на «Бехистун», «Бисутун» и «Бистун»). Гладкий южный склон горы круто спускается к дороге, «древнему пути народов, ведущему от Багдада через Ханекин и Каср-и Ширин в горы Загрос, к Керманшаху и Хамадану... по нему уже 5000 лет движутся караваны, и сотни лет кочевники-курды весной перегоняют свои стада с равнин на горные пастбища, а осенью с гор на равнины Гермсира, или "Теплой страны".

Со времени распространения ислама этим путем каждый год идут с востока паломники к святым местам: на юг — к Неджефу, Казимейну, Кербеле и Мекке, на север — к Шах-Абдул-Азиму, что поблизости от Теге рана, к Куму и Мешхеду». За эту дорогу не раз шла жестокая борьба. Во время Первой Мировой войны по ней проходили немецкие войска.

Она еще видела битвы Дария Великого с восставшими против него царями и разгром мятежников. Здесь, в «стране богов», с древнейших времен памятники рассказывали о подвигах властителей. Здесь и Дарий I высек надписи, которые должны были сообщить грядущим поколениям о его победах.

В нескольких словах скажем об эпохе, когда были высечены эти надписи. Начиная приблизительно с 700 года до нашей эры персами правила династия Ахеменидов, получившая название от своего основателя Ахаманиша (по-гречески Ахайменес). Сын Ахаманиша Чишпиш (Теиспес) разделил страну на две части: восточную получил Арьярамна (Ариамнес), западную — Кураш (Кир) I, который, однако, как и его сын Камбуджия (Камбиз) I, вынужден был признать над собой власть мидян. Лишь сын Камбуджии Кураш (Кир) II Великий сверг индийского царя и завоевал Мидию, Лидию и Вавилон.

Сын и преемник Кира Великого Камбиз II, устранив своего младшего брата Бардию (Смердиса), завладел Египтом. Его длительным отсутствием воспользовался маг (член жреческой касты) Гаумата, который под видом якобы спасшегося Бардии провозгласил себя царем Ирана и Вавилона. Камбиз поспешил обратно, но в 522 году на пути в Персию умер в Сирии.

MaxBooks.Ru 2007-2015