Знаки и чудеса

Роль Джорджа Смита в ранней ассириологии


В те годы, когда Роулинсон в качестве политического агента уже разворачивал свою деятельность в провинции Кандагар, в лондонском предместье Челси в семье бедняка родился мальчик, названный Джорджем, Джорджем Смитом (1840—1876). Смышленому малышу, у которого рано проявился ярко выраженный талант художника, повезло. В 14 лет он был принят учеником в фирму «Брэдбери и Эванс», что на Баувери-стрит.

Джорджу Смиту предстояло стать гравером по меди, специалистом по гравировке клише денежных знаков — значит, в будущем ему будет обеспечен неплохой кусок хлеба.

Наряду с работой, в которой он сделал вскоре большие успехи, у него был свой «конек», одно излюбленное занятие, в общем довольно обычное в стране бриттов, никогда не упускавших случая поговорить о своей традиционной привязанности к Библии. Как раз Библия и была его любимым чтением, а в ней он с особенно захватывающим интересом читал исторические книги Ветхого Завета. Он прочитывал все произведения восточной литературы, какие мог заполучить и, разумеется, понять.

В Британском музее Смит с удивлением разглядывал все доступные ему предметы старины, в те годы выставлявшиеся здесь в большом количестве. «И все-таки Библия права», — эта фраза, которая еще совсем недавно заставила насторожиться самые широкие круги, стала также движущей силой исследований нашего молодого гравировщика.

Выяснилось, что гравировка по меди тоже имеет свою положительную сторону. Именно она указала юноше дорогу к европейской известности, дорогу, которой, правда, суждено было рано и трагически оборваться. Благодаря отличному знанию своего ремесла Смит смог принять участие в гравировании таблиц, прилагавшихся к большому труду Роулинсона об ассирийской клинописи.

Любознательного юношу с неодолимой силой повлекло к причудливым, чужим и таинственным знакам. С необычайным воодушевлением и восторгом любовался он своеобразной прелестью и соразмерностью этой, на первый взгляд, мешанины из клиньев и угольников — памятники отдаленнейшего прошлого простерли над ним свою магическую власть.

Неутомимый читатель, студент и вдохновенный труженик привлек к себе внимание уже не раз упомянутого нами Сэмюэля Берча, исследователя, а затем также и хранителя Британского музея. Почтенный Берч счел нужным вмешаться в судьбу одаренного юноши, и вот Джордж Смит, всего 21 года от роду, уже реставратор в Британском музее. Здесь он должен был составлять глиняные таблички из фрагментарных обломков, найденных при раскопках в Куюнджике.

Вот тут-то и пригодился ему опыт гравера. Джордж Смит заметно преуспевает в своей новой работе. За весьма короткое время он приобрел такие навыки в чтении трудной аккадской клинописи, что вскоре оставил позади профессиональных ученых и специалистов. Он уже с легкостью читает таблички, буквально «проглатывает» их содержание. И с каким рвением трудится над своими «обломками» этот неутомимый Смит! И достается же от него проклятому лондонскому туману, при котором (черт побери!) недалеко уйдешь в чтении табличек. С лампой же (какой от нее свет!) читать было уже совершенно невозможно, поэтому оставалось только ждать более или менее ясного дня, а пока... мириться с туманом.

Наивысшего расцвета деятельность Джорджа Смита достигает к 1872—1873 годам, а прологом к замечательным открытиям послужила частичная дешифровка кипрского слогового письма, сделанная им, так сказать, мимоходом. Однако об этом в другой главе.

1872 год застал Джорджа Смита по-прежнему склоненным над клинописными табличками (на этот раз присланными преемником Лэйарда, Ормуздом Рассамом, из Нимруда).

И вдруг нечто приковало взгляд исследователя. У Смита перехватило дыхание: перед ним лежал не обычный инвентарный список и не навязшая в зубах строительная надпись, а навеянный чарами Востока, окутанный тайной тысячелетий рассказ — великий по замыслу эпос, песнь о делах героя Гильгамеша, отправившегося на поиски вечной жизни. И странно, чем дальше пробирается наш опытный исследователь сквозь клинописные дебри, тем запутаннее становится содержание поэмы.

И в то же время оно кажется ему удивительно знакомым. Вот он читает, как герой Гильгамеш, на две трети бог, на одну треть человек, повелел строить стену и храм древней столицы Урука. Стонут горожане под бременем непосильного труда. Они взывают к богам о помощи. Сжалилась над ними богиня Аруру и создала богатыря Энкиду. Густо зарос он волосами, вместе с дикими зверями бродя по степям. Энкиду, силой равный Гильгамешу, должен заставить его освободить народ от ненавистной работы.

Укрощенный нежной любовью храмовой блудницы, Энкиду вступает в единоборство с Гильгамешем и, потерпев почетное поражение, становится его другом. Вместе они совершают целый ряд подвигов. Они одолевают злого Хумбабу, стража и владыку кедровой рощи, убивают его, «и Гильгамеш потрясает головою Хумбабы». Вместе умертвляют и небесного быка, чудовище, которое послала на них изнемогающая от страсти к Гильгамешу богиня Иштар в отмщение за отвергнутую любовь. Но вот смертельный недуг сковал Энкиду, и Гильгамеш отправляется искать вечную жизнь.

Он знает, кто даст ему совет: прародитель Утнапиштим, единственный спасшийся некогда от огромного, всемирного наводнения... единственный спасшийся от Всемирного Потопа...

Джордж Смит не верит своим глазам: здесь, в ассирийских глиняных табличках, Всемирный Потоп? И все же не может быть никакого сомнения. Смит лихорадочно читает дальше — вот-вот Утнапиштим расскажет об этом Гильгамешу.

Но, увы, на табличках и фрагментах, которые рассматривает, перебирает и вновь пробегает глазами возбужденный исследователь, нет ничего. Фрагмент кончился, оставив его в полном неведении относительно дальнейшей судьбы героев. Но откуда прибыли таблички? И Нимруда, или Калаха, как он назван в «Бытии».

Смит, как и большинство его земляков, воспитанный: на Библии, все яснее понимает, что перед ним халдейская книга «Бытия» и что она должна иметь продолжение, должна содержать то, чего требует замерший в ожидании мир: сообщение о Великом Потопе.

Вначале «замерли» члены Общества библейской археологии, которым Смит 3 декабря 1872 года доложил о своем открытии. Неслыханная сенсация! Известие о Вавилонском Потопе распространилось с быстротой молнии. Когда же Смит высказал убеждение, что отсутствующий кусок следует искать там, откуда прибыло начало, а именно — в развалинах Нимруда, где работал Ормузд Рассам, это вызвало отклик, превзошедший все ожидания: лондонская «Дейли телеграф» установила высокую премию для того, кто доставит отсутствующие таблички и фрагменты!

MaxBooks.Ru 2007-2015