Знаки и чудеса

Описание хеттского иероглифического письма


Теперь нам осталось предложить читателю описание хеттского иероглифического письма, возникшего из клинописи и египетских иероглифов. Ведь здесь тоже иероглифы, но насколько необычно все это выглядит в сравнении с хорошо знакомыми нам египетскими иероглифами.

С точки зрения искусства хеттские иероглифы, конечно, уступают египетским. Но если последним присущи законченность формы, соразмерность, дисциплинированность письма, и именно это подкупало всякого, кто рассматривал надписи египтян, то здесь странным образом очаровывают удивительная беспечность, какая-то незавершенность и мнимая неясность.

«Сравните хеттские иероглифы с египетскими, и вам покажется, будто для такого сравнения почти не имеется оснований. Хеттские надписи написаны бустрофедоном, иначе говоря, так, как тянется упряжка быков, взрыхляющая поле. На конце строки письмо движется в обратном направлении, подобно плугу, с помощью быков прокладывающего борозду.

Нет нужды перескакивать, как это делаем мы, обратно, к началу строки. Благодаря этому письмо легко принимает вид чего-то непрерывно и плавно бегущего. У хеттов рука пишущего и в действительности разбегается во всех направлениях, с величайшей беспечностью он вылезает на поля, за углы камня, на соседний камень, пишет через всю фигуру животного — вообще где ему понравится.

Кто осмелился бы сказать о египетском письме, что оно "бежит". Когда египтянин пишет, он священнодействует, и его заботят в первую очередь форма и композиция в целом. Его произведение — наслаждение для глаза, а это ему намного важнее, чем, в общем, довольно обычное, составленное по единому формуляру, содержание.

Хетт же общителен. Чувства, наполняющие его, требуют выхода — и он пишет. Пишет ради содержания, а уж как это будет выглядеть — мало его беспокоит. Отдельные буквы, и те не узаконены общепринятой формой. Еще в позднее время, и даже в монументальной письменности совершенно не обязательно было делать различие между натуралистическим прарисунком и курсивным (частичным или полным) сокращением — здесь господствовал личный вкус пишущего. Обычно знаки скорее плавают, так сказать, в определенном пространстве, чем ориентируются по строкам. Поэтому потребовался огромный опыт хеттологов для того, чтобы прочитать их в правильной последовательности».

Как уже можно было заметить в ходе изложения, мы вновь находим в хеттских иероглифах те черты, которые составляли существо египетского письма и аккадской клинописи: идеограммы, фонетические знаки и детерминативы, стоящие иногда перед определяемым словом, иногда — за ним. При этом хеттское иероглифическое письмо согласовалось с аккадской клинописью (но отнюдь не с египетским письмом) также и в том, что его слоговые знаки содержали совершенно определенный гласный.

Часто, но, к сожалению, не всегда между словами ставились словоразделители. Наряду со словами-знаками, которые по тщательности исполнения приближались к маленьким произведениям искусства, нередко употреблялись более простые, курсивные знаки.

На семейном рельефе из Каркемыша можно, например, ясно видеть детерминатив личных имен в виде косой черточки слева вверху перед именами (шесть раз одна под другой), скопированной, вероятно, с вертикального клина, применявшегося в вавилонской клинописи перед мужскими именами собственными. Характерно, что столь часто встречающимся натуралистическим изображениям (особенно прекрасны головы животных!) противопоставляются знаки, стилизованные до такой степени, что в них уже совершенно невозможно опознать первоначальный рисунок.

Типичными в этом отношении являются знаки «дом» и «солнце», а также загадочный детерминатив богов, который здесь, как и в клинописи, выступает одновременно в качестве детерминатива и идеограммы.

Иероглифы наряду с клинописью употреблялись хеттами уже в эпоху так называемого Древнего царства (1600—1470 гг. до н. э.), причем не только в монументальном письме, но, очевидно, и в частной переписке. На деревянных дощечках, о которых скоро пойдет речь, естественно, не выписывали клиньев. Таким образом, в течение всего периода существования великого Хеттского царства (с 1600 и приблизительно до 1200 г. до н. э.) и клинопись в том виде, как она предстала перед нами в архиве Богазкея, и иероглифы в одинаковой мере годились для создания мемориальных надписей и, по всей вероятности, для частной переписки.

Но хеттские иероглифы вовсе не исчезли с падением Нового царства в 1200 году до нашей эры. Видимо, вследствие заботливого сохранения национальных традиций они даже совершенствовались в маленьких новохеттских государствах диадохов в Южной Анатолии и Сирии. Вот этим-то маленьким государствам-наследникам мы и обязаны такими решающими для дешифровки находками, как Хаматский камень, каркемышские надписи, львы из Мараша и билингва из Каратепе.

MaxBooks.Ru 2007-2015