Знаки и чудеса

Завершение дешифровки Габриэлем Виролло


Дело завершения дешифровки взял на себя неоднократно нами названный издатель текстов, профессор Жан Шарль Габриэль Виролло (родился 2 июля 1879 года в Барбезье, Шаранта).

Будущий доктор филологии и директор сорбоннской Практической школы высших знаний (Ecole pratque des hautes etudes) уже с самых ранних лет занимался восточными языками.

К тому времени, когда он был назначен руководителем археологических работ в Сирии и Ливане (1 октября 1920 года) и в качестве такового развернул здесь чрезвычайно плодотворную деятельность, он уже много работал в области арабского и персидского языков, истории, географии и археологии Древнего Востока, проводил исследования в Британском и Стамбульском музеях и объездил Малую Азию и Иран. Он организовывал все посылавшиеся туда археологические экспедиции, которые внесли немалый вклад в изучение древней истории этой части Земли по его же инициативе были основаны многие музеи и среди них Багдадский, Дамасский и Халебский (впоследствии они превратились в центры активной исследовательской работы).

Когда весной 1930 года Шеффер и Шене вторично вонзили заступы в землю Угарита, им вновь посчастливилось, но теперь находка превзошла все, что было обнаружено в прошлом году. Открытые глиняные таблички содержали не какие-то списки и описи, а длинные, повествовательного характера тексты, которые, наконец, позволили завершить дешифровку. И Виролло придал алфавиту из Рас-Шамры его окончательный вид.

Как только Виролло сделал исчерпывающее сообщение о проделанной работе, было установлено, что он опознал еще два знака сверх определенных Бауэром и Дормом: знак для z и третий знак для алефа. Тем самым была внесена полная ясность в характер и строй письменности.

Путь Шарля Виролло как ученого характеризует его, притом отнюдь не в последнюю очередь, и как человека. Основная часть исследований, которым он посвятил всю свою жизнь, касается истории религии. Здесь корень и зародыш открытия Виролло, здесь же и ключ к пониманию его личности. На заданный ему как-то вопрос относительно наиболее раннего периода его творчества, внутренних побуждений и мотивов его деятельности ученый кратко ответил:

«Касаясь моего призвания, могу только сказать, что уже семнадцатилетним юношей я принял решение заняться древнееврейским языком. Дело в том, что тогда я прочел в "Мыслях" Блеза Паскаля слова, которые всегда считал и считаю возмутительными: "Я нахожу в порядке вещей, что люди стремятся познать не учение Коперника..."»

Ганс Бауэр, немец, проделавший основную дешифровку, дожил еще до того времени, когда его труд, исправленный и дополненный французами Дормом и Виролло, получил всеобщее признание. Ему суждено было также испытать вместе со всеми радость в связи с подведением первых главных итогов деятельности ученых и археологов и полностью оценить значение угаритских находок. Это произошло незадолго до его смерти (после продолжительной болезни он скончался в Галле на 59-м году жизни).

Новая письменность, подобно другим северосемитским письменностям, представляется нам чистым буквенным письмом она не знает ни слоговых знаков, ни идеограмм, ни детерминативов. Перед нами некое соединение алфавитного однобуквенного принципа с клинописной формой — такой же продукт смешения, как и вся своеобразная культура угаритского города-государства. По аналогичному рецепту была, как известно, составлена и древнеперсидская письменность.

Однако мы знаем и еще один не менее интересный продукт смешения разных систем письменности — мероитское письмо, которое также пользовалось уже ранее созданной внешней формой знаков, а именно — египетскими иероглифами, вначале совершенно чуждыми мероитскому языку. Как и Мероэ, Угарит при создании своей новой письменности отбросил идеограммы, слоговые знаки и детерминативы и использовал знаки принятого первоначально за образец письма по принципу, заложенному в другой письменности: по принципу семитского буквенного письма согласными (Мероэ — по принципу греческого алфавитного письма).

MaxBooks.Ru 2007-2017