Открытие Индии

Живучесть и стойкость санскрита

Санскрит — язык удивительно богатый, цветистый, полный различных новых образований и в то же время точный и строго выдержанный в рамках грамматики, изложенной Панини 2600 лет назад. Он разрастался, обогащался, становился более полным и витиеватым, но всегда держался за свои первоначальные корни.

В годы упадка санскритской литературы он утратил в какой-то степени свою силу и простоту стиля и обрел ряд очень сложных форм и витиеватых сравнений и метафор. В руках эпигонов грамматические правила словообразования стали лишь способом показать свою ученость, нанизывая на протяжении многих строк целые гирлянды слов.

Сэр Уильям Джонс заметил еще в 1784 году: «При всей своей древности санскритский язык обладает изумительным строем. Он совершеннее греческого, богаче латинского и утонченнее обоих; в то же время он обнаруживает близкое родство с ними в области корней глаголов и грамматических форм, которое не может быть результатом случайного сходства, родство, настолько сильное, что ни один изучающий их филолог не может не прийти к убеждению, что они происходят из некоего общего источника, возможно уже не существующего».

За Уильямом Джонсом последовало много европейских ученых, английских, французских, немецких и других, которые изучали санскрит и заложили основы новой науки — сравнительного языкознания. Немцы опередили всех в этой новой области, и именно этим немецким ученым XIX века принадлежит главная заслуга в исследовании санскрита. В каждом немецком университете было отделение санскрита, возглавлявшееся одним-двумя профессорами.

Индийские ученые, проделавшие значительную работу, применяли старый некритический метод и редко бывали знакомы с иностранными классическими языками, кроме арабского и персидского. Под влиянием Европы в Индии возникла наука нового типа, и многие индийцы отправлялись в Европу (обычно в Германию), чтобы научиться новым методам исследования и критического сравнительного изучения.

У этих индийцев было преимущество перед европейцами, зато, с другой стороны, был и недостаток. Этим недостатком было некоторое количество предвзятых мнений, унаследованных убеждений и традиций, препятствовавших объективному критическому подходу. Преимуществом, и притом большим, являлась способность проникаться духом произведения, представлять себе среду, в которой оно появилось, и тем самым лучше его чувствовать.

Язык — нечто неизмеримо более широкое, чем грамматика и филология. Это поэтическое завещание духа народа, его культуры и живое воплощение тех мыслей и образов, под влиянием которых они складывались. Значение слов меняется из века в век, и старые идеи превращаются в новые, зачастую сохраняя свою старую форму.

Трудно уловить смысл, а тем более дух древнего слова или древней фразы. Необходим известный романтический и поэтический подход, если мы хотим проникнуть в этот старый смысл и понять мысли людей, говоривших этим языком в былое время. Чем богаче и многообразнее язык, тем большей становится эта трудность. В санскрите, как и в других классических языках, множество слов, обладающих не только поэтической красотой, но и глубоким значением, рождающих множество ассоциаций, которые нельзя передать на языке, чуждом по своему духу и форме.

Даже его грамматика, его философия насыщены глубоким поэтическим содержанием; и один из старых санскритских словарей составлен в поэтической форме.

Даже тем из нас, кто изучал санскрит, нелегко проникнуть в дух этого древнего языка и снова жить в его мире, давным-давно канувшем в вечность. И все же в небольшой степени мы можем это сделать, ибо мы наследники старых традиций и старый мир все еще живет в нашем воображении. Современные индийские языки — детище санскрита, обязанные ему большей частью своего словарного фонда и своих форм выражения.

Многие богатые и выразительные слова в санскритской поэзии и философии, не переводимые па иностранные языки, все еще живут в наших народных языках. Да и сам санскрит, давно умерший как народный язык, все еще обладает поразительной жизнеспособностью. Но для иностранцев, какими бы образованными они ни были, эти трудности возрастают. К несчастью, ученые и специалисты редко бывают поэтами, а для истолкования языка нужен ученый-поэт.

Таким образом, несмотря на все успехи сравнительного языкознания и большую исследовательскую работу в области санскрита, работа в общем остается сухой и бесплодной с точки зрения поэтического и романтического подхода к этому языку. На английском, да и на любом другом иностранном языке вряд ли имеется хоть один перевод с санскрита, который можно назвать достойным оригинала или близко передающим его. Ни индийцы, ни иностранцы по разным причинам не достигли в этом успеха. Это весьма прискорбно, и мир теряет, таким образом, нечто полное красоты, воображения и глубоких мыслей, нечто такое, что является наследием не только Индии, но что должно быть наследием всего человечества.

Благодаря результатам строгой школы обучения, благоговейному подходу и проникновенности, которыми отличается Санкционированная версия Библии, удалось не только создать величественное произведение, но и придать английскому языку силу и достоинство. Поколения европейских ученых и поэтов любовно трудились над произведениями греческих и латинских классиков и дали прекрасные переводы их на различные европейские языки.

Таким образом, даже простые люди могут приобщиться в какой-то степени к этим культурам и среди однообразия своего существования узреть мимолетное видение истины и красоты. Над трудами санскритских классиков еще предстоит проделать такую работу. Когда она будет выполнена и будет ли выполнена вообще — я не знаю.

Число наших ученых и их эрудиция все время растут. Есть у нас и свои поэты, но между теми и другими существует большой и все расширяющийся разрыв. Наши творческие тенденции устремлены в ином направлении, а множество требований, предъявляемых к нам современным миром, вряд ли оставляет нам время для кропотливого изучения классиков. В Индии нам приходится думать о другом и наверстывать упущенное время.

Мы слишком много уделяли внимания классикам в прошлом, а так как мы утратили свои творческие инстинкты, нас перестали вдохновлять даже те классики, которые, по нашему утверждению, столь дороги нашему сердцу.

Мне думается, что переводы индийских классиков будут появляться и впредь; ученые проследят за тем, чтобы санскритские слова и названия правильно транскрибировались, имея все необходимые диакритические знаки, и были бы снабжены необходимыми примечаниями, пояснениями и сравнениями.

Все будет передано добросовестно и дословно, не будет лишь живого духа. То, что было столь прекрасно и музыкально, пронизано жизнью и радостью, преисполнено смелого воображения, станет дряхлым, плоским и затхлым; они не сохранят ни молодости, ни красоты, а будут лишь отдавать пылью кабинета ученого и запахом светильного масла.

Мне неизвестно, давно ли санскрит стал мертвым языком в том смысле, что его перестал употреблять народ. Даже в дни Калидасы он не был народным языком, хотя и являлся языком образованных людей всей Индии. Таким он оставался на протяжении столетий и даже был распространен в индийских колониях в Юго-Восточной и Центральной Азии. Имеются летописные свидетельства, что в VII веке н. э. в Камбодже регулярно декламировались произведения на санскритском языке, и вполне вероятно даже, что давались представления санскритских пьес.

В Таиланде (Сиаме) санскрит до сих пор употребляется в некоторых торжественных случаях. Живучесть санскрита в Индии поразительна. Когда, примерно в начале XIII века, на делийском троне утвердились афганские правители, придворным языком в большей части Индии стал персидский, и постепенно многие образованные люди начали отдавать ему предпочтение перед санскритом.

Развились и обрели литературные формы языки народов Индии. Но, несмотря на все это, санскрит сохранился, хотя качество его снизилось. Выступая на Восточной конференции, состоявшейся в 1937 году в Тривандраме, председатель конференции д-р Ф. Ф. Томас указал, какой огромной объединяющей силой был санскрит в Индии и насколько широко он распространен до сих пор.

Д-р Томас, по существу, высказал предположение, что в настоящее время следовало бы поощрить создание некой простой формы санскритского языка, своего рода упрощенного санскрита, в качестве всеиндийского языка. Он сочувственно процитировал следующие слова Макса Мюллера: «Между прошлым и настоящим Индии существует такая замечательная преемственность, что, несмотря на неоднократные социальные потрясения, религиозные реформы и иноземные нашествия, санскрит все еще можно считать единственным языком, на котором говорят на всем протяжении этой обширной страны. Я считаю, что и сейчас, после ста лет английского правления и преподавания на английском языке, санскрит в Индии распространен гораздо шире, чем латинский язык в Европе во времена Данте».

Я не имею никакого представления, сколько европейцев во времена Данте понимали латинский язык. Мне неизвестно также число людей в современной Индии, понимающих санскрит. Тем не менее число их все еще велико, особенно на юге. Простой разговорный санскрит нетрудно понять тем, кто знает какой-нибудь из современных индоарийских языков — хинди, бенгали, маратхи и др. Даже современный урду, являющийся всецело индоарийским языком, вероятно, содержит восемьдесят процентов слов, заимствованных из санскрита.

Часто трудно сказать, из персидского или санскритского языка пришло к нам то или иное слово, так как корни обоих этих языков одинаковы. Любопытно, что дравидийские языки юга, хотя и совершенно отличные по своему происхождению, заимствовали и восприняли из санскрита такую массу слов, что почти половина их словаря очень тесно связана с санскритом.

Книги на санскрите на самые разнообразные темы, включая драматические произведения, продолжали появляться на протяжении всего средневековья и вплоть до современного периода. Время от времени такие книги, а также журналы на санскрите выходят и сейчас.

Однако уровень их невысок, и они не добавляют к санскритской литературе ничего ценного. Но нас поражает то, что санскрит в состоянии оказывать такое влияние на протяжении всего этого долгого периода: иногда даже речи на публичных собраниях произносятся на санскрите; правда, аудитория в этих случаях бывает более или менее избранная.

Это продолжающееся употребление санскрита, несомненно, помешало нормальному росту современных индийских языков. Образованные люди смотрели на них как на вульгарные языки, непригодные для творческой или научной работы, которая выполнялась на санскрите или нередко, в более позднюю эпоху, на персидском языке. Однако, несмотря на это, языки больших провинций, постепенно оформляясь на протяжении ряда столетий, развили свою литературную форму и создали свою литературу.

Заслуживает внимания следующий факт: когда в современном Таиланде возникла потребность в новых технических, научных и административных терминах, многие из них были заимствованы из санскрита.

Древние индийцы придавали большое значение звуку, поэтому их литература, будь то поэзия или проза, отличается ритмичностью и музыкальностью. Прилагались особые усилия, чтобы обеспечить правильное произношение слов, и для этой цели были разработаны сложные правила. Это было тем более необходимо, что в древности обучение было устное и целые книги заучивались на память и так передавались из поколения в поколение.

Значение, придававшееся звучанию слов, породило попытки координировать смысл слова с его звучанием, что приводило иногда к восхитительным сочетаниям, а порой и к грубому искусственному смешению. Э. Г. Джонстон писал по этому поводу: «Классическим поэтам Индии было присуще такое чувство звуковых оттенков, которому почти не найдется параллели в литературах других стран. Созданные ими очаровательные звукосочетания служат неисчерпаемыми источниками наслаждения. Однако некоторые из них склонны сочетать смысл со звучанием таким способом, которому явно не хватает тонкости, и они совершали настоящие зверства, сочиняя стихи с ограниченным числом согласных, а иногда и с одним согласным звуком»

Даже в настоящее время ведические тексты декламируются в соответствии с точными правилами произношения, установленными в древности.

Современные индийские языки, ведущие свое происхождение от санскрита, называются индоарийскими языками. Это языки хинди-урду, бенгали, маратхи, гуджарати, ория, ассамский, раджастхани (разновидность хинди), пенджабский, синдхи, пушту и кашмирский. К дравидийским языкам относятся тамильский, телугу, каннара и малая лам. Эти пятнадцать языков охватывают всю Индию, и самым распространенным из них является хинди с его разновидностью урду, который понимают даже там, где на нем не говорят.

Помимо этих языков, имеется лишь несколько диалектов и несколько неразвитых языков, на которых говорят в очень ограниченных районах некоторые отсталые племена, обитающие в горах и джунглях. Часто повторяющаяся версия о том, что в Индии насчитывается пятьсот или больше языков,— досужий вымысел филологов и чиновников бюро переписи, которые относят к самостоятельным языкам все диалектные наречия и все мелкие говоры племен, живущих на ассамо-бенгальской границе с Бирмой, хотя иногда на этих диалектах говорит всего несколько сот или несколько тысяч человек.

Сфера распространения большинства этих так называемых сотен языков не выходит за пределы восточных пограничных областей Индии и прилегающих районов Бирмы. Следуя методу этих чиновников, в Европе насчитывают сотни языков, и в одной Германии, мне думается, их можно насчитать около шестидесяти.

Подлинная языковая проблема Индии не имеет никакого отношения к этому разнообразию. На практике она сводится к хинди-урду, одному языку с двумя литературными формами и двумя шрифтами. В разговорном языке вряд ли имеется какое-либо различие. В письменности и особенно в литературной форме разрыв между хинди и урду становится больше. Делались и делаются попытки уменьшить этот разрыв и создать общую форму, которой обычно называется хиндустани. Хиндустани превращается в общий язык, понятный населению всей Индии.

Народным языком Северо-Западной пограничной провинции, равно как и Афганистана, является пушту, один из индоарийских языков, ведущих свое происхождение от санскрита. Пушту, больше чем любой из наших языков, испытал на се0е влияние персидского языка. В прошлом этот пограничный район дал ряд блестящих мыслителей, ученых и специалистов по санскритской грамматике.

Языком Цейлона является сингальский. Это также индоарийский язык, непосредственно происходящий от санскрита. Сингальцы получили от Индии не только свою религию — буддизм; они родственны индийцам в расовом и в языковом отношении.

Санскрит, как сейчас окончательно признано, связан с классическими и современными языками Европы. Даже в славянских языках имеется много общих с санскритом форм и корней. Ближе всего к санскриту стоит в Европе литовский язык.

MaxBooks.Ru 2007-2015