История Востока

Внутренняя структура империи

Успехи турок в войнах, обеспечивших рост их политического могущества, во многом были обусловлены динамичной системой социальной организации, восходившей к привычным родоплеменным связям кочевников.

Так, первоначальной единицей административно-территориального членения эмирата, а затем и султаната, был санджак (букв, «знамя») во главе с санджак-беем - главой воинов знамени, т.е. родоплеменного подразделения. Впоследствии родовые связи постепенно ослабевали и отходили на задний план, а воинские и военно-административные, военно-территориальные выходили на авансцену.

Оседая, вчерашние воины-кочевники превращались в несущих регулярную воинскую службу кавалеристов-сипахи, каждый из которых получал за свою службу тимар - условное наследственное владение с правом взимания с земледельческого населения тимара строго определенной суммы, являвшейся частью выплачиваемого этим населением в казну ренты-налога.

Тимар обычно измерялся не количеством земли и не численностью обрабатывавших ее земледельцев, но именно суммой взимавшегося тимариотом годового дохода, за счет которого он должен был кормиться и экипироваться. Право наследования было связано с обязательством наследника служить в армии. Передавать тимар в чужие руки на иных условиях воспрещалось.

Как легко заметить, тимар был похож на икта. Но если икта формально не передавался по наследству, хотя фактически легко переходил из рук в руки при условии замещения отцовской должности сыном, то тимар был наследственным владением при соблюдении того же обязательного условия.

Если учесть, что тимар не был ни поместьем, ни даже фактическим землевладением, но только правом на определенную сумму налога, то легко прийти к выводу, что такая форма централизованной редистрибуции избыточного продукта производителей не ущемляла интересов государства, тем более что казна и вся система административно-законодательных регламентов бдительно следили за соблюдением установленной нормы. Тимариоты не должны были превышать своих прав и полномочий.

Со временем, по мере расширения количества захваченных османами земель и увеличения числа обрабатывавших эти земли крестьян, как правило, не турок, чаще всего немусульман-райя, стали появляться тимары более крупных размеров, с дохода от которых их владелец был обязан выставлять несколько ведомых им и экипированных за его счет воинов-сипахи. Появились и еще более крупные пожалования того же типа - зеаметы.

Их владельцами-займами были командиры отрядов воинов-сипахи. Ни займы, ни тимариоты сами хозяйства обычно не вели; его вели крестьяне-райя. Если же воин, вчерашний кочевник, все-таки хотел завести земледельческое хозяйство, он имел право получить в рамках своего тимара или зеамета надел-чифтлик, равный обычному райятскому чифтлику, не более того.

Тимариоты и займы составляли основу военной силы Турции. Но были и другие ее части. Во-первых, это воинские ополчения особой категории: командиры здесь были из тимариотов, а рядовые - воины-аскери, освобожденные от налогов и, наподобие катиа времен арабских халифатов, несшие за это военную службу.

Во-вторых, немаловажной и со временем все возраставшей по значению частью военной силы страны были янычары, воины-гвардейцы, рекрутировавшиеся из райя или, наподобие арабских гулямов-мамлюков, из числа иноплеменных мальчиков-рабов (девширме), воспитывавшихся при султанском дворе в специальных школах-казармах, которые находились под опекой дервишей из влиятельного суфийского ордена Бекта-ши.

Военно-ленная система условно-наследственного землевладения оказалась весьма удачной основой для османской Турции. Земель и обрабатывавших ее крестьян было достаточно, доходы казны все время возрастали за счет завоеваний и присоединения новых земель, не говоря уже о военной добыче, развивавшейся торговле и процветавших городах.

За счет только что описанной и в целом неплохо продуманной системы централизованной редистрибуции всех доходов существовал эффективный военный аппарат, обеспечивавший могущество империи. Легитимизация власти султана в начале XVI в. в связи с ликвидацией халифата как института тоже сделала свое дело: турецкий султан для правоверных оказался практически высшим духовным авторитетом, наместником Аллаха на земле.

По мере роста империи ее внутренняя структура усложнялась, особенно вследствие присоединения к османской Турции областей с иными структурными основами (Балканы). Менялась и внутренняя система управления.

Так, по мере усложнения администрации в империи появилась немалая прослойка гражданских чиновников, которые были приравнены к воинам-аскери (люди меча и люди пера - два разряда аскери) и получили право на служебные наделы типа все тех же тимаров. Кроме того, в стране появился влиятельный слой высших должностных лиц из числа сановников и султанской родни. Эти люди наделялись крупными земельными владениями - хассами и арпалыками.

Хассы и арпалыки представляли собой территории, обладавшие налоговым иммунитетом: вся сумма налогов, взимавшихся с земледельцев этих районов, целиком шла их владельцам. Это давало возможность для большей, чем в тимарах со строго фиксированной суммой дохода, эксплуатации производителя, тем более что сами владельцы обычно взиманием налогов не занимались, доверяя это хлопотное дело посредникам-откупщикам, мультазимам. Мультазимы же выжимали из крестьян-райя все, что можно было.

Но зато владения типа хассов и арпалыков не были наследственными. Иными словами, государство как институт сохраняло за собой повседневный строгий контроль за положением дел в тимарах и не упускало из сферы своего внимания ситуацию в хассах и арпалыках. Естественно, для столь строгою централизованного контроля нужен был эффективный государственный аппарат.

В османской Турции этот аппарат, как и вся система администрации, вся внутренняя структура империи, был очень близок к тому классическому эталону, который соответствует генеральной схеме командно-административной структуры традиционного Востока, включая институты власти-собственности и централизованной редистрибуции.

Все земли империи считались государственными, а распоряжался ими от имени султана аппарат власти. На завоеванных территориях формы землевладения частично изменялись в соответствии с османскими стандартами, частично оставались прежними, но при этом все же приводились в соответствие с теми порядками, которые были приняты в империи.

Как уже упоминалось, формы землевладения в империи сводились примерно к следующему. Существовало условное земельное владение наследственного типа (тимары, зеаметы) и ненаследственного (хассы и арпалыки). Часть земель находилась в частном владении: это были мелкие в основном мульки, собственники которых платили налог в казну. Существовали и навечно прикрепленные к религиозным учреждениям освобожденные от налогов вакуфные земли.

Нередко для освобождения от налогов владельцы мульков переводили свои земли в разряд вакуфов, оговаривая для себя небольшой доход. Когда этот процесс принимал угрожающие размеры, государство обычно вмешивалось и восстанавливало статус-кво. Если учесть многообразие местных форм землевладения в отдаленных землях, будь то балканские или, позже, арабские, то перечень деталей можно было бы и продолжить. Однако это не изменило бы сути дела.

Суть же всего описанного состояла в том, что ни одна из многочисленных форм земельных взаимоотношений не предоставляла условий для роста и тем более укрепления феодального сепаратизма. Наследственное владение мелкими пожалованиями и ненаследственное владение крупными территориями не способствовали возникновению влиятельной прослойки владетельной наследственной аристократии, альтернативой которой в османском обществе были сильная центральная власть и мощный государственный аппарат, ключевые должности в котором замещались на основе не сословных, но личностных связей (меритократия, протекционизм, активная социальная мобильность).

Слабостью структуры было именно то, что в ней преобладали не институциональные, объективно фиксируемые (как то было, например, в китайской империи), но именно личностные связи. До поры до времени эта слабость не была заметной, однако после XVI в. все сильнее, как о том будет сказано ниже, стала давать о себе знать. Так как же все-таки выглядела система власти, основанная преимущественно на личностных связях?

Едва ли не наиболее слабым звеном этой системы была вершина ее, власть самого султана. Восходящая к недавнему прошлому, к родоплеменным традициям кочевников, система наследования еще не сумела выработать стройные принципы конического клана, майората, примогенитуры (первородства), хотя эти принципы в эпоху халифата уже длительное время отрабатывались, особенно в различных эмиратах и султанатах распавшегося халифата. Отсутствие неоспоримого права старшего сына на трон вело к спорадическим династийным конфликтам, подчас выливавшимся в ожесточенную борьбу за власть.

В условиях, когда практически каждый представитель данного поколения в численно большом семейно-клановом коллективе (гаремы турецких султанов всегда отличались своими размерами, что вело, естественно, к обилию наследников у каждого из них) потенциально имел право на власть, такого рода борьба была практически неизбежной с каждым новым случаем передачи власти от одного правителя к другому.

MaxBooks.Ru 2007-2015