Культура эпохи Возрождения в Западной и Центральной Европе

Проявления Ренессанса в культуре второй половины XV — начала XVII в. - страница 2

Королевский двор не всегда был центром культурной жизни Чехии, поскольку большинство чешских королей после Иржи из Подебрад и до Рудольфа II не имели в Праге своей постоянной резиденции. Отсутствие культурно-политического центра, формировавшего вкусы общества и обеспечивавшего заказами деятелей науки, искусства и литературы, лишило Чехию до конца XVI в. воздействия культуры ренессансного придворного типа.

Полюсами культуры оставались дворянство и города, ее тянули в разные стороны многочисленные конфессии, но в тесном общении представителей этих разных групп создавалась некая общая культура Чешского королевства.

Мотивами патриотизма, политической борьбы, интонациями плача над гибелью и разорением родной страны пронизана чешская латинская поэзия всего XVI в. Самым значительным поэтом Чехии XVI в. был Богуслав Гасиштейнский из Лобковиц (1460-1510), писавший стихи, прозу, письма только на латыни. Будучи по складу ума рационалистом со склонностью к ироническому скептицизму, Лобковиц критиковал нравы как папской курии, так и чешского общества.

В «Сатире к святому Вацлаву» и в ряде писем Лобковиц программно заявлял о своем патриотизме. Сожалея, что уже «не найдешь любви к родине», что вожди уж не пекутся об общественном благе, поэт считал, что науки заслуживают похвалы, лишь если они служат общей пользе, а смерть за родину, за «восстановление ее былой славы» прекрасна, это большая заслуга, чем состариться среди ученых и литературных трудов.

Такая позиция крупнейшего представителя латинской ренессансной культуры в Чехии, близкая к итальянскому гражданскому гуманизму, характерна для чешского гуманизма в целом. Стрелы ренессансного амура поразили поэтические сердца лишь нескольких чешских поэтов, отдававших дань модной тематике.

Другое дело — борьба сословий, прения в сейме, конфронтация с королем, наводнение, ностальгия по славному историческому прошлому. Здесь поэтам можно было выказать не только мастерство, но и заявить о своем месте в общественно-политической жизни и стать таким образом полезными обществу.

Эта же позиция характерна и для авторов, писавших на чешском языке. Традицию создания ученых трудов на родном языке заложил юрист Викторин Корнель (1460-1520), автор труда, обобщавшего правовые нормы Чешского королевства.

В этом сочинении Викторин Корнель защищал традиционное чешское законодательство и судопроизводство от влияния римского права. Патриотизм Викторина Корнеля, не лишенный критических нот, был ориентирован традиционно. Он писал: «Чешская земля от основания своего вплоть до наших времен как положением своим превосходит окольные страны, так и мужеством людей, из нее происходящих, далеко и во многом превосходила бы, когда бы мужественность эту использовали против врагов своих, а не против друг друга, и справедливостью права, когда бы придерживались его в полной неукоснительности».

Особенно обстоятельно Викторин Корнель доказывал величие родного языка: «Не существует никаких таких греческих или латинских книг (если только я не ошибаюсь, будучи охвачен любовью к своему языку), которые не могли бы быть переложены по-чешски».

Однако какова же цель этих лингво-патриотических устремлений? Она состоит в том, «чтобы не только греки и латиняне, но также и чехи и словаки могли читать греческих учителей (Отцов Церкви — Г.М.) для воспитания и укрепления веры христианской». Национально-языковое просветительство оказывается христиански ориентированным. Знания не являются самоценными, они лишь средство для восхождения души.

Общеевропейскую славу приобрел филолог Зикмунд Грубый из Елени (Сигизмунд Гелений, 1497-1554), «муж, несмотря на все свое тщеславие, основательно ученый», по определению Эразма Роттердамского. Выдающийся ученый европейского масштаба, один из основоположников современной классической филологии, не найдя применения своим знаниям на родине, почти всю жизнь провел в Базеле.

Там он издал свой четырехъязычный словарь, где среди двух классических и двух «наиболее распространенных варварских» языков был представлен «славянский язык» — смесь чешского с хорватским.

Ориентацию чешской литературы на развлекательное чтение, на создание «народных книг» с приключенческой и любовной тематикой обозначил в 1509 г. пражский книгоиздатель и переводчик Микулаш Конач из Годишкова. Его призыв «Читая, смейтесь на здоровье!» определил одну из специфических черт чешской литературы — знаменитый чешский юмор.

Во второй четверти XVI в. в Праге вокруг сановника и мецената Яна Годейовского сложился кружок гуманистов, принадлежавших к разным конфессиям. В него входил магистр Матей Коллин, талантливый поэт, писавший стихи «на случай». Его ученики ставили латинские пьесы, в том числе античных авторов.

В целом же чешский театр находился под немецким влиянием, к которому следует добавить театральные усилия иезуитов. Коллин верно заметил особенность чешской литературы, выразив ее аллегорически: «Феб, почему ты удаляешься от чехов? Вот ты посетил и варварскую Паннонию, где ты имеешь лишь одного почитателя (Яна Паннония) и в иные страны ты охотно снисходишь, нас же избегаешь».

Поэт и врач Ян Шентыгар в 1547 г. написал стихотворение, осуждающее тиранию Фердинанда I, жестоко покаравшего восставшую Прагу, за что оказался в опале. Та же участь постигла и другого члена кружка Годейовского — пражского канцлера, одного из вождей восстания и его хрониста Сикста из Оттерсдорфа, чье сочинение было одновременно сборником документов, политическим памфлетом и историческим повествованием.

Оно наиболее полно отразило новое политическое самосознание чешских сословий, прежде всего бюргерства, защищавшего свои традиционные привилегии от натиска Габсбургов.

В собственно исторических сочинениях доминировала тенденция актуализации прошлого в соответствии с религиозно-политической позицией автора. Ведущим оставался средневековый жанр исторических хроник. Утраквисты Богуслав Билейовский («Чешская хроника», 1537) и Мартин Кутен («Хроника о начале Чешской земли», 1539) доказывали исконность утраквизма в Чехии. Католик Вацлав Гайек из Либочан в «Чешской хронике» (1541), ставшей столь знаменитой, что на протяжении нескольких веков она служила основным источником исторических сведений о Чехии, настолько исказил факты, обильно разбавив их вымыслом, что его труд скорее напоминает историческую беллетристику.

Пренебрежение к достоверности, некритичность в подходе к источникам не позволяют причислить эти чешские исторические сочинения к кругу гуманистической историографии. С другой стороны, их литературные достоинства, стремление к созданию ярких исторических образов, сама их политическая ангажированность позволяют судить о них как о новом этапе чешской историографии.

В конце XVI в. возникает магнатская историография. Поляк Б. Папроцкий составляет «гербовые повести» знатных чешских родов — своеобразные панегирики аристократии. В. Бржезан пишет «Историю Рожмберков» — знатнейшего чешского рода, наполненную описаниями повседневной жизни, политических событий и человеческих страстей. В труде Бржезана уже господствует новый, гуманистический подход к человеческой личности.

К середине XVI в. в чешской культуре заявляет о себе Община чешских братьев. Главный ее вклад состоял в переводе на чешский язык Библии и создании новой системы образования. «Кралицкая Библия» надолго становится образцом чешского литературного языка.

С распространением учения чешских братьев в Словакии именно язык «Кралицкой Библии» — «библичтина» — становится вплоть до XIX в. литературным языком словаков. Религиозное просвещение дополнялось широким развитием образования.

Школы Общины закладывали основы общедоступного образования, не отвлеченного, а направленного на конкретную деятельность, на практическое освоение человеком окружающего мира. Центральной фигурой Общины стал епископ Ян Благослав (1523-1571).

На основе пражского диалекта он создал чешскую грамматику, по которой учились многие поколения. Он написал трактат о музыке, в котором разрабатывал проблему метрики. Защите знаний, соответствию принципа познания основным постулатам христианской религии посвящена его «Филиппика» — выдающееся произведение чешской гуманистической риторики. Человеческие способности к наукам и искусствам — это дар Божий, которым следует распоряжаться с пользой и во благо людям, считал Благослав.

Распространению конкретных знаний в огромной мере способствовали такие выдающиеся труды, как сочинения по ботанике Т.Гайека, трактаты по горному делу немца Георга Агриколы, возникшие в результате его работы в горнорудных городах Чехии, трактат о рыбоводстве Я. Дубравиуса, а в начале XVII в. — сочинения по астрономии датчанина Тихо Браге и немца Иоганна Кеплера, живших в Праге.

Знаменитый врач, ректор Пражского университета словак Ян Ессениус исследовал физиологию человеческой речи. Его выступление о преобразовании Пражского университета на широких гуманистических началах имело программное значение.

Познанию дальних стран и их обычаев способствовали записки Вацлава Вратислава из Митровиц — дипломата, попавшего в турецкий плен, и Криштофа Гаранта из Полжиц — всесторонне образованного путешественника, политика, писателя и композитора.

MaxBooks.Ru 2007-2015