Древний Китай

Поздний неолит Китая: луншаноидный горизонт

Неолит расписной керамики просуществовал в Китае свыше двух, а кое-где и трех тысячелетий. Однако уже на исходе первого из них он начал приходить в упадок и постепенно трансформироваться. Если говорить в общем, то трансформация сводилась к постепенному уменьшению доли расписной керамики, к утрате многих из высокохудожественных традиций полихромной росписи и к изменению привычного набора типов и форм сосудов. Параллельно шло столь же постепенное наращивание нового качества, главным культурообразующим признаком которого с определенного момента опять-таки была керамика, на этот раз — преимущественно черно-серая, подчас тонкостенная и лощеная.

Собственно, именно ее наличием и отличается в первую очередь поздний неолит луншаноидного горизонта и, в частности, классический шаньдунский Луншань от предшествующих ему яншаоских культур расписной керамики. Важно даже не столько исчезновение расписных сосудов и росписи как таковой, сколько появление сосудов черных и серовато-черных, подчас тонкостенных и лощеных. Их выделяют как культурообразующий признак, поскольку они были принципиально иным типом изделия: эти сосуды изготовлялись на гончарном круге либо подправлялись с его помощью.

Гончарный круг, ближайший потомок колеса (собственно, оно же, но поставленное горизонтально, приспособленное для иных целей), принадлежит к числу фундаментальнейших открытий человечества после неолитической революции и в этом смысле может быть приравнен лишь к металлургии, открывшей век металла. Историки технологии утверждают, что открытия такого рода совершались в истории лишь однажды и что изобретения, подобные колесу-кругу или металлу, затем распространялись по ойкумене за счет заимствования.

Справедливость этого утверждения особенно очевидна на примере гончарного круга, который без колеса как первоидеи вообще возникнуть не мог (стоит напомнить, что в доколумбовой Америке, с ее весьма заметным развитием очагов цивилизации, колеса и гончарного круга не знали). Косвенно отсюда следует вывод: если в отдаленных неолитических культурах, оказавшихся знакомыми с гончарным кругом, колеса еще не было — это едва ли не вернейшее доказательство того, что круг появился там в результате заимствования, а не собственных поисково-технологических потенций.

К сказанному важно добавить, что с появлением гончарного круга существенно менялся весь характер керамического производства: на смену кустарному изготовлению сосудов в каждом доме женщинами приходило профессиональное гончарство, которым занимались мужчины-ремесленники. Именно с этих позиций и следует воспринимать появление культур черной или черно-серой керамики, которые повсеместно и ранее всего на Ближнем Востоке стали заменять собой культуры расписной керамики: всюду роспись постепенно исчезала, а место старой ручной керамики начинала занимать новая, изготовленная на круге рукой деревенского ремесленника.

Гончарный круг всюду появлялся не сразу и имел две модификации, чаще всего даже два последовательных этапа развития. Сначала появился гончарный круг медленного вращения (поворотный круг), который использовался лишь для того, чтобы подправить сосуд и сделать тоньше его стенки. Это еще не был инструмент мастера-ремесленника, орудие массового изготовления изделий. Позже на смену ему пришел гончарный круг быстрого вращения, в конструкцию которого было внесено немало специальных усовершенствований и приспособлений и который после этого стал орудием производства гончара.

Трудно утверждать, что распространение по ойкумене шло именно в два этапа — сначала всюду узнали о медленном, потом о быстром круге. Скорее дело обстояло иначе: узнав о первом и освоив его, неолитические земледельцы со временем сами превращали его во второй, о чем говорит обилие разных по типу, но единых по назначению необходимых для этого приспособлений. Иначе говоря, главным был именно первый шаг, т.е. принципиальное знакомство с самой идеей вращающегося диска, используемого при изготовлении глиняной посуды. Совершавшие решающий шаг переходили тем самым как бы в новое качество, открывали отсчет позднему неолиту.

Итак, что же представлял собой поздненеолитический луншаноидный горизонт в Китае? Ранние его очаги явственно вырисовываются на юге, в бассейне Янцзы. На базе двух развитых неолитических зон, хубэйской и восточнокитайской, там уже на рубеже IV-III тысячелетий до н.э. появляются первые признаки нового качества — имеется в виду применение гончарного круга медленного и затем быстрого вращения.

Обширная зона цинляньганской культуры расписной керамики в сравнительно ранних ее вариантах (средних по шкале слоев) и географически близкая и культурно родственная ей шаньдунская зона культуры Давэнькоу (опять-таки средние слои) демонстрируют знакомство с поворотным кругом и черной лощеной керамикой. Если принять имеющуюся радиокарбонную датировку, не подвергая ее сомнению, то из нее следует, что с кругом в гончарном деле — не зная ничего о колесе! — насельники китайского неолита познакомились очень рано и именно на крайнем востоке континента раньше всего.

Во второй из развитых зон южнокитайского неолита, хубэйской, на смену хубэйскому Яншао пришла примерно с середины III тысячелетия до н.э. культура Цюйцзялин. Здесь традиционный яншаоский инвентарь тоже — как и в цинляньганско-давэнькоуской зоне на востоке — демонстрирует знакомство с поворотным кругом. Одновременно появляется тонкая черная лощеная керамика. Однако датируется этот культурный комплекс позднего луншаноидного неолита, если доверять радиокарбону, почти полутысячелетием позже, нежели на востоке. При подобного рода раскладе дат можно только гадать, как и откуда взялся на востоке Китая в эпоху перехода к позднему неолиту гончарный круг. Много логичней — в свете всего того, что известно о гончарном круге как историко-культурном феномене, — было бы ожидать, что даты на востоке континента не будут древнее цюйцзялинских. Но факт остается фактом, и мы вынуждены с ним считаться — не говоря уже о том, что и в случае иных датировок проблема происхождения круга осталась бы нерешенной: между Цюйцзялином и ближайшими районами Западной или Средней Азии и Индии, где круг был известен ранее, лежит огромная зона археологически неизученных территорий, пересечь которые, даже имея в виду лишь «диффузию стимулов», очень непросто.

На севере Китая, в бассейне Хуанхэ, гончарный круг и черная лощеная керамика ранее всего стали известны в восточной шаньдунской зоне — как полагают некоторые, возможно, за счет заимствования с юга, от цинляньганской культуры. Постепенно эти нововведения, как то ныне многими принято считать, перемещались на запад, в хэнаньскую зону, где луншаньско-луншаноидный горизонт представлен широко и богато, хотя и датируется сравнительно поздним временем, рубежом III-II тысячелетий до н.э. Примерно этим же временем, разве что чуть более ранним, можно датировать и луншаноидный горизонт на западе бассейна Хуанхэ, в Шэньси и Ганьсу.

Если принять все только что высказанные предположения и датировки, на которых они основаны, то проблема генезиса луншаноидного горизонта окажется в тупике. Или — к чему все обычно и ведется — следует признать, что новый горизонт с гончарным кругом и черно-серой луншаноидной керамикой возник без влияний извне. Но так ли все было на самом деле? На мой взгляд, весьма интересна в плане формирования луншаноидного горизонта культура Цицзя, которая еще сравнительно недавно официально датировалась достаточно поздним временем (начало II тысячелетия до н.э.), а в последние годы предстала более сложным культурным явлением, чем то представлялось прежде.

Ныне эта культура подразделяется на три периода и восемь этапов-слоев, ранние из которых явственно восходят ко второй половине III тысячелетия до н.э., т.е. примерно к той же эпохе, когда в южном Китае появились первые следы существования луншаноидного горизонта позднего неолита.

Цицзя как культура генетически родственна ганьсуйскому Яншао, но демонстрирует при этом немало нововведений. Во- первых, это уже знакомые нам черная лощеная керамика с поворотным кругом. Во-вторых, одомашненные баран и бык - животные, которые были приручены человеком на Ближнем Востоке, где только и водились соответствующие породы их диких предшественников. В-третьих, практика скапулимантии (гадание на лопатках рогатого скота) и сосуды-триподы типа ли. На последних стоит остановиться поподробнее.

В отличие от трипода типа дин с тремя ножками-подставками под котлом-основой сосуд ли имеет иное происхождение. Как полагают специалисты, трипод такого типа был, скорей всего, глиняной модификацией кожаного сосуда типа бурдюка, сшитого из трех шкур, снятых с задних ног животного вроде козы или овцы. Кроме территории Китая и некоторых районов к северу от нее трипод ли не встречается, это типичный для Северо-Восточной Азии сосуд. В чем его специфика?

Есть достаточно весомые основания полагать, что появился он в среде скотоводов, знакомых с разведением овец и коз. Яншаосцы к числу таких народов не относятся. Создается впечатление, что нововведения, условно скажем, скотоводческого комплекса (одомашненный рогатый скот незнакомых яншаосцам пород) появились в поздненеолитической культуре луншаноидного горизонта Цицзя откуда-то с севера или северо-запада. Если добавить к этому, что Цицзя была знакома, как упоминалось, с черной керамикой и гончарным кругом, а поздние ее слои демонстрируют также знакомство с изделиями из металла — явно импортного происхождения, то гипотеза о Цицзя как варианте Луншаня, наиболее насыщенном типичными для луншаноидного горизонта элементами культуры, в основном заимствованными извне, окажется достаточно обоснованной.

MaxBooks.Ru 2007-2017