У истоков славянской письменности

Разногласия с латинянами


В тот момент конфликт, назревавший с 60-х гг. IX века из-за разграничения сфер влияния на Балканах достиг предельной остроты: собор латинских епископов в Риме объявил константинополь-ского патриарха низложенным, а собор православных епископов в Константинополе отлучил от церкви папу Николая II. Миссия работала на подчиненных римской юрисдикции землях, и обращение к патриарху с просьбой об организации Моравской епархии было равнозначно уничтожению всего, что было достигнуто за эти годы. Помимо этого произошли крупные события и в самом Константинополе: в сентябре император Михаил был убит, патриархом вместо Фотия стал Игнатий, его заклятый враг и противник его начинаний. Когда-то из-за него Константину пришлось оставить должность секретаря патриарха и удалиться в монастырь. В такой ситуации поездка в Константинополь была бессмысленной.

К тому же за год до этого произошло событие, которое также не способствовало успеху миссии. В 866 году болгарский князь Борис, не добившись от Византии согласия на создание независимого болгарского патриархата, порвал с Империей и обратился к папе и Людовику Немецкому с просьбой о присылке духовенства. Теперь, даже если бы патриарх пошел на создание Моравской епископии, она оказалась бы на Балканах в полной изоляции.

Существует еще один аргумент, который ясно свидетельствует о том, что Солунские братья ехали именно в Венецию. В ней, согласно Житию Константина, происходит диспут с противниками славянского богослужения. Однако, в нем участвуют не случайные люди, а "латинские епископы, и попы, и черноризцы". Другими словами, его ожидал там специально созванный церковный собор. Согласно Житию, Константина обвинили в том, что он нарушил священный обычай славить Бога только на трех языках признанных достойными этого: еврейском, греческом и латинском: "Скажи нам, как ты теперь создал для славян письмена и учишь им, а их не обрел раньше никто другой, ни апостол, ни папа римский, ни Григорий Богослов, ни Иероним, ни Августин? Мы же знаем лишь три языка, на которых подобает Бога с помощью (особых) письмен славить: еврейский, греческий и латинский".

В латинской духовной литературе, в отличие от византийской, рано утвердилось учение, согласно которому существует лишь три священных языка, на которых может существовать текст Библии. Они стали таковыми, потому что на них была написана вина Христа при распятии его на кресте: "Царь иудейский". Представление об особых достоинствах этих трех языков зародилось первоначально в VII веке как реакция римской церкви на резкий упадок не только образованности, но и грамотности в среде светских людей. Одновременно с этим завершался процесс складывания из отдельных групп духовенства привилегированного сословия, претендовавшего на особое место в обществе. В связи с этим появляется монополия католической церкви на толкование Священных текстов и руководство всей духовной жизнью общества.

"Всемогущий Бог нашел угодным, чтобы Святое Писание в некоторых своих частях осталось тайной, ибо иначе, если бы было полностью понятно для всех, слишком низко бы его ценили и утратили к нему уважение",- писал папа Григорий VII чешскому князю, обосновывая свой отказ разрешить проведение богослужения на славянском языке. Верующим предоставлялась возможность лишь молиться на своем родном языке и слушать проповеди. Хотя допущение того или иного языка для перевода на него Священного Писания относилось к области административной, а отнюдь не к догматической. Например, в постановлениях франкфуртского синода 794 года прямо указывалось: "пусть никто не думает, что Богу следует молиться лишь на трех языках". В связи с этим разные римские папы могли по-разному относиться к славянскому богослужению.

"Не идет ли дождь от Бога равно на всех, не сияет ли для всех солнце, не равно ли мы вдыхаем воздух? Как же вы не стыдитесь лишь три языка признавать, а прочим всем народам и племенам велите быть слепыми и глухими? Скажите мне, зачем делаете Бога немощным, как если бы он не мог дать (народам своего письма) или завистливым, как если бы не хотел дать? Мы же знаем многие народы, что владеют искусством письма и воздают хвалу Богу каждый на своем языке ... И бездушные (вещи), издающие звук, будь то свирель или гусли, если не производят различных звуков, то как распознать что пищит, что гудит? Ибо если неясный звук издаст труба, кто станет готовиться к сражению? Так, вы, если издадите языком непонятные слова, как станет понятным то, что говорите? Ибо будете, как говорящие на воздух"... И этими словами и многими иными посрамил их и оставил".

Предметом спора в речи епископов служат "книги", которые могут пониматься и как новая письменность, и как новые переводы. В Житии приведены доказательства в защиту нового славянского письма, однако некоторые исследователи предполагают, что среди спорных вопросов на венецианском соборе могли фигурировать и переводы Константина. Дальнейшие претензии со стороны немецкого духовенства в адрес Константина, и особенно Мефодия, будут высказываться по поводу неуверенности его противников, что именно проповедуют Солунские братья на неизвестном им языке. Поэтому в Венеции Константин мог отстаивать и сделанные им перевод Евангелия. Возможно, это было одной из причин получения им приглашения от папы приехать в Рим.

Градский патриарх не стал рукополагать в священники и епископа учеников Константина и Мефодия, как на то они могли рассчитывать. Ведь Градская патриархия, центром которой была Ве-неция, так же как и Венецианская республика, хоть и признавали над собой патронат римского папы, однако тесно были связаны Византией и неоднократно занимали самостоятельную позицию. Видимо, в сложившейся ситуации, которая была очень необычна и требовала слишком большой ответственности, только римский папа мог принять решение. Именно в этот трудный час, когда, казалось, все многолетние усилия моравской миссии могли пропасть, большую помощь ей оказали мощи св. Климента, которые Константин вез с собой.

Согласно Житию, когда о святыне узнали в Риме, Константин получил приглашение от папы Николая I прибыть туда. "После того, как узнал обо всем этом преславный папа Николай, он очень обрадовался от полученного сообщения. Он приказал пригласить их апостольским письмом пожаловать к нему. Получив эту весть, они были удостоены приглашением апостольской кафедры. Они сразу же отправились в путь",- сообщает Итальянская легенда. В конце 867 или в самом начале 868 года братья с учениками прибыла в Рим (быть может, к празднику обретения мощей св. Климента, которое произошло 30 января). За это время там произошла смена пап: Николай I умер и ему на смену 14 декабря 867 года пришел Адриан II.

Встреча была необыкновенно торжественной. Когда Константин прибыл в Рим, "навстречу ему вышел сам римский папа Адриан со всеми гражданами, несущими свечи, так как они знали, что он несет с собой мощи святого Климента, мученика и римского папы",- сообщает Итальянская легенда. В этом нет ничего удивительного. Описанная процессия была встречей мощей св. Климента. Она очень похожа на то шествие, которое было устроено в Херсонесе городским правителем Никифором, когда найденные мощи св. Климента должны были принести в город.

Специально для мощей св. Климента был подготовлен один из центральных соборов Рима, известный ныне как Сан Клементо. Первоначально принесенные мощи были положены в кафедральной церкви Рима - соборе св. Петра. В 868 году состоялось торжественное перенесение мощей св. Климента из него в Сан Клементо. Это знаменательное событие нашло отражение на дошедших до нас фресках конца IX-X вв. и конца XI в. Часть из них могла быть написана очевидцами этих событий, которые ви-дели Константина Философа и Мефодия при их жизни и, возможно, донесли до нас черты портретного сходства.

Мощи св. Климента были не просто еще одной святыней, связанной с Римом. Это были мощи святого папы - мученика, вместе с Петром, основателем Римской церкви, проповедовавшим слово Божие. Именно он в I веке стоял у истоков Великой Римской церкви, которая теперь в борьбе с Константинополем претендовала на мировое господство, и поэтому как никогда нуждалась в его обосновании и подтверждении. Имея обретенные в Византии мощи папы-мученика, просвещавшего в I веке византийские земли апостольской миссией, Римская церковь могла претендовать на старейшинство, на которое Константинопольская церковь, созданная лишь в IV веке, претендовать не могла.

Адриан II благословил литургию на славянском языке, освятил славянский перевод Евангелия, который принес Константин в Рим, и положил славянские книги в алтаре церкви св. Марии (которая отождествляется исследователями с существующей ныне церковью Санта Мария Маджиоре). В ней была отслужена литургия. После посвящения учеников в священники и диаконы были отслужены литургии "на славянском языке" еще в нескольких крупнейших соборах города - в кафедральном соборе св. Петра, св. Петрониллы, св. апостола Андрея, считавшегося небесным патроном Византии, принесшим туда христианство, и св. Павла, продолжателями просветительских идей которого считали себя славянские первоучители.

Большинство исследователей понимают под "славянскими" литургиями богослужение, проходившее полностью на этом языке. Однако, это не так. Даже Житие указывает, что Константин при-нес в Рим одно только славянское Евангелие. Все молитвословия литургии и пение псалмов проходили на латинском или греческом языках. И лишь только одно из самых священных мест литургии - чтение Евангелия, олицетворявшее присутствие Христа на этом таинстве, произносилось по-славянски.

"Было же много, которые поносили славянские книги, утверждая, что не подобает никакому народу иметь свои буквы, кроме евреев и римлян, согласно надписи Пилата, написанной на кресте Господнем. Папа принял их, назвав их пилатниками и триязычниками",- сообщается в Житии Мефодия. Более того, папа не только осудил триязычников, но и "повелел одному епископу, который был болен той же болезнью, посвятить из славянских учеников трех в священники, а двух в агносты [т.е. в чтецы]". Затем рукоположили в священники Климента, Наума и других учеников Константина и Мефодия. Интересно, что одним из епископов, совершавших этот обряд, был Гаудерих Веллетрийский, будущий создатель Итальянской легенды. Сам Мефодий, до этого монах, также был посвящен в священники.

MaxBooks.Ru 2007-2015