История Испании

Экономическая политика

Законодательство благоприятствовало экономическому прогрессу в той мере, в какой он способствовал изысканию дополнительных крупных источников дохода для казны и общей тенденции к регламентации, таксации цен и к учреждению государственных монополий.

Эти тенденции приходили в противоречия со стремлениями всемерного поощрения ремесла и торговли (отнюдь не чуждыми ни королям, ни кортесам), и в результате возникло два противоположных направления в экономической политике, которые следует рассмотреть особо.

Один из законов Шартид» постулирует положение, которое можно охарактеризовать как идеал экономической политики королей, ибо в той его части, где речь идет о любви, которую должен питать к своей стране король, указывается, что любовь эта состоит в том, «чтобы населить королевство добрыми людьми, и прежде всего уроженцами своих, а не чужих земель — как рыцарями, так крестьянами и ремесленниками, — и обрабатывать землю, чтобы люди получали от нее как можно больше благ.

А если земля в некоторых местах не будет достаточно хороша, чтобы родить хлеб, виноград и другие плоды, которые необходимы человеку для пропитания, то король не должен допускать, чтобы осталась она пустой и необработанной, и обязан принять меры в согласии с мнением сведущих людей. Ибо может оказаться, что земля будет хороша для других вещей, полезных для человека... как, например, для добычи металлов, или для пастьбы скота, или для заготовки дров и древесины, или для иных людских нужд.

Король должен также заботиться о сооружении мостов, и прокладке проезжих дорог и улучшать дурные дороги, дабы люди могли пользоваться ими и перегонять свой скот и провозить свое добро беспрепятственно из одного места в другое таким образом, чтобы ничто не терялось при переходе через реки и другие опасные места, где бы таковые ни находились».

Альфонс X подтвердил эту декларацию, обнародовав ряд покровительственных законов. Он оказывал поддержку купцам, ведущим торговлю как на суше, так и на море, и той же политики придерживались последующие короли. Так, в части V «Партид» имеется целая глава, посвященная купцам, в которой после определения общих сборов, предназначенных на покрытие государственных расходов — таможенных или портовых пошлин (которые уплачивались как с ввозимых, так и с вывозимых товаров) — устанавливаются, во избежание обмана и произвола со стороны таможенных надсмотрщиков, правила, которые гарантируют права купцов.

Кроме того, устанавливаются некоторые налоговые изъятия, которые свидетельствуют о благих намерениях королей. Так, от пошлин освобождаются сельскохозяйственные орудия, если они предназначены для обработки собственного поля, а не для перепродажи, и книги, одежда и инвентарь, необходимый для школьников.

В дополнение к этим общим законам была дана особая привилегия от 13 февраля 1281 г., по которой освобождение от пошлин распространялось на многие другие предметы домашнего обихода, запрещалось наложение ареста на товары с некоторыми ограничениями) и заключение в тюрьму купцов за неуплату портовых пошлин и разрешался свободный ввоз на сумму, равную стоимости вывезенного, при условии уплаты соответствующих пошлин.

И чтобы избежать злоупотреблений, Альфонс установил тариф, определив для каждого вида товаров размер пошлины. Эти привилегии были дополнены частными изъятиями от обложения морской десятиной, как то имело место в Гипускоа. Для морской торговли Альфонс принял законы и обычаи, весьма распространенные в его время; «Партиды» в этом отношении отражают влияние знаменитых «Французский свод» и морских обычаев Каталонии.

Торговые договоры с другими странами встречаются все чаще в XIV в., и за северными портами признается право заключать сепаратные торговые соглашения с Францией, Англией, герцогством Бретанью и с Наваррой и Арагоном. Так, было заключено соглашение с Англией в 1351 г., весьма выгодное для испанцев, а в 1366 г. был подписан новый договор с этой страной, в котором фиксировались особые привилегии для Бискайи и Кастилии.

Но при осуществлении этих мер, которые, с одной стороны, свидетельствовали о стремлении придать действенную силу покровительственным функциям государства по отношению к частным лицам, а с другой стороны, о желании поощрить развитие торговли и некоторых отраслей ремесленного производства, приходилось сталкиваться с серьезными препятствиями, порождаемыми господствовавшей в ту пору системой государственных доходов и своеобразными экономическими воззрениями.

Несмотря да а все привилегии, таможни были, пожалуй, самым главным препятствием, потому что освобождение от таможенных пошлин давалось очень редко. Короли, напротив, настаивали на том, чтобы никакие изъятия в отношении сбора пошлин не допускались. Они требовали, чтобы пошлины платили не только плебеи, но и духовные лица и дворяне.

Таможни были учреждены на всех границах, а если принять во внимание разделение Испании на четыре королевства (Кастилию, Португалию, Арагон-Каталонию-Валенсию и Наварру), не считая Гранады, то легко прийти к выводу, что таможенные «барьеры затрудняли свободное сообщение между различными районами полуострова. Это мешало им оказывать друг другу помощь и приводило, естественно, к еще большей зависимости от иностранного производства.

Города в данном случае (как и при иных обстоятельствах) не осознавали необходимости единства, потребность в котором определялась географическими условиями страны и иными обстоятельствами. Но государство не ограничивалось сбором пошлин с товаров на границах и на побережье (например, на севере и северо-востоке Кастилии имелись таможни в Сан-Себастьяне, Гетарье, Мотрико, Фуэнтеррабьи, Рентерйи, Орио, Сумайе, Деве, Толосе, Вильяфранке, Сегуре, Витории, Сальватьерре и Ордунье, которые образовали изоляционный кордон на границах Франции и Наварры); почти в каждом городе имелись свои местные таможни, взимавшие подать, которую мы теперь назвали бы налогом на предметы потребления.

Он распространялся на съестные припасы, напитки, топливо, шерстяные ткани и другие товары, например на шелк-сырец. И хотя этот налог, денежный или натуральный, был сперва умеренным (о чем свидетельствует тариф Толедо 1359 г.), а иногда известная доля его жаловалась королем городам, тем не менее он препятствовал нормальному товарообороту и связывал экономическую жизнь города.

Вред подобных налогов осознавали города, которые стремились освободить от его уплаты не только своих земляков-сограждан, но порой и всех купцов, хотя бы последние и были иностранцами. Примером может служить уже упоминавшаяся привилегия 1281 г., а в особенности привилегии 1290 г., по которым разрешалось свободное обращение товаров, ввозимых в Наварру через Фуэтеррабью, Рентерйю и другие пункты; для этого требовалась только уплата таможенного или портового сбора.

Отсюда следует, что скорее господствовал принцип свободы торговли, чем нормы протекционистской политики, потому что обложению пошлинами или освобождению от них подвергались в одинаковой, степени как товары национального происхождения, так и товары иностранные.

Развитию ряда отраслей производства препятствовали также алькабала или налоги с продажи товаров и королевские монополии, которые распространялись более или менее широко на различные мелкие предприятия — мельницы, печи, кузницы и т. п.

Наконец, препятствием для развития ремесла и торговли являлась» также чрезмерная регламентация экономики и техники производства. Таким способом государство, а иногда и сами ремесленники все более и более обременяли своей опекой производственную деятельность, обмен и даже потребление.

Экономическая регламентация распространялась на заработную плату, продолжительность рабочего дня, цены на товары, и торговые сделки. И хотя иногда эти меры свидетельствовали о благих намерениях упорядочить торговлю, избежать злоупотреблений, поощрить земледелие и устранить излишние расходы, они приносили больше вреда, чем пользы; объясняется это тем, что искусственно, законодательным путем пытались разрешить такие проблемы, успешное разрешение которых могло быть достигнуто лишь в ходе экономического развития: страны; при этом следует отметить, что всевозможные мероприятия по регулированию производственной деятельности применялись порой слишком уж круто.

Так, в статуте города Хереса от 1268 г. (обобщающем нормы, уже фиксированные в фуэрос Касереса в 1230 г. и в других местных законах) устанавливается максимум заработной или поденной платы для рабочих: различных профессий (плотников, каменщиков и др.), чтобы устранить нехватку рабочих рук. Нужно отметить, что для всего королевства не было установлено единых расценок; ставки оказывались различными в разных: районах, а самые высокие устанавливались в пограничных с мавританскими территориями областях, весьма неспокойных и не обеспеченных рабочей силой.

Примерно через сто лет, в 1351 г., Педро I на кортесах в Вальядолиде утвердил другой указ, обычно именуемый «Ремесленным», который; определял заработную плату батраков и устанавливал продолжительность рабочего дня (от восхода солнца до заката), твердые цены на многие промышленные товары (продукцию башмачников, плотников, каменотесов, кузнецов, литейщиков, портных и др.) и твердые ставки оплаты наемного труда (например, ставки для кормилиц).

Этот же указ свидетельствует, что- в Кастилии царил полнейший разнобой в ставках оплаты и что во всех областях производственной деятельности дороговизна рабочих рук вызывал» полнейший беспорядок. Рост ставок поденной оплаты не только не способствовал улучшению положения рабочих, но парализовал производственную деятельность, приводил к безработице и способствовал злоупотреблениям со стороны купцов, безмерно повышавших цены на товары.

Это был не последний указ относительно оплаты труда; в том же духе выдержаны были распоряжения и других королей, например Энрике II, Хуана I и др. Со своей стороны, города стремились добиться тех же результатов в отношении цен на предметы первой необходимости, определяя в своих статутах размер заработной платы, выдавая торговые привилегии с фиксацией твердой или максимальной цены и открывая постоянные городские магазины.

А одно из распоряжений Энрике II настоятельно рекомендует городам самим определять нормы оплаты труда сообразно с местными условиями. Но этим не ограничивалось вмешательство государства в экономическую жизнь: оно вносило ограничения в различные сделки, устанавливая максимальный процент по ростовщическим ссудам (обычная и повсеместная практика) и запрещая такие формы сотрудничества между христианами, евреями и маврами, как соучастие в кредитных операциях или же во взаимном пользовании имуществом.

Техническая регламентация также была весьма мелочной и проводилась как короной, так и цехами. Она относилась и к технике ремесла, и к его классификации, причем определялись с возможной точностью сферы деятельности каждого цеха. Мелочная регламентация заходила так далеко, что некоторые статуты запрещали накидывать на башмаки больше одной подметки (статут цеха башмачников Бургоса 1481 г.), и устанавливались способы кройки одежды, толщина шерстяных тканей и т. д.

Подобными мерами стремились обеспечить качество продукции, причем за невыполнение требований статута взимался штраф. С течением времени чаще становятся тяжбы, вызванные соперничеством цехов и вторжениями корпораций, близких по роду деятельности, в сферу компетенции, отведенной лишь данным цехам. Эти явления свидетельствуют о дальнейшем развитии производства и возникновении новых потребностей.

MaxBooks.Ru 2007-2015