История Испании

Перемены в среде кастильской знати

Победа католических королей над знатью была успехом чисто политическим. В социальном отношении знать и высшее духовенство продолжали сохранять свое первенство как в Кастилии, так и в других государствах полуострова. Однако освобождение крепостных и начавшийся процесс развития торговли и ремесла, с которым связаны были среднее сословие, мудехары и евреи, — все это нанесло удар былому экономическому могуществу сеньоров.

Система майоратов (все более распространявшаяся) и новые захваты земель в ходе войны с Гранадой помогли знати выдержать этот удар. Королева Изабелла стремилась ограничить права сеньоров, пожалованные предшествующими королями в трудные времена анархии и смут, и отменить все пожалования своих предшественников и в первую очередь пожалования, данные Энрике IV.

Сперва кортесы безуспешно делали Изабелле представления по этому вопросу, а на сессии в Мадригале в 1476 г. они обвинили королеву и ее супруга в том, что, не устраняя вреда, связанного с пожалованием доходных статей сеньорам, они совершают подлинное «кровопускание» и растрачивают, таким образом, большую часть доходов казны. Кортесы сетовали на то, что королева продолжает отчуждать вотчины и городские ренты в пользу сеньоров.

На это представление короли также не обратили внимания. В конце концов, когда требование это было повторено в 1480 г. (на кортесах в Толедо), «католические короли» приняли его к сведению и создали комиссию, в которую вошли законоведы и представители знати. После долгих споров было единогласно решено (несмотря на тот ущерб, который этим решением наносился знати) отменить пожалования, причем кардиналу Мендосе была поручена проверка всех пожалований и фиксация тех из них, которые следовало сохранить.

Одновременно было приказано всем сеньорам, имевшим права наследственного владения, «письменно сообщить, каким образом они их получили»; было дано также распоряжение проверить документы о наследовании и пожалованиях, и для этого привлечь должностных лиц (контадоров), которые занимали соответствующие посты при Энрике IV.

Мнение кардинала было таково: «Все,, кто получает доходы, пожалованные незаслуженно, теряют их полностью, те же, кто купил право на доходы, должны вернуть документ, удостоверяющий акт покупки, и получить ту сумму, которая была уплачена при сделке; а для остальных пенсионеров, которые составляют большинство, сохраняется только часть доходов, соответствующая тем действительным услугам, которые они оказали государству». По совету Эрнандо де Талаверы, решение это было проведено в жизнь и дало экономию около 30 млн. мараведи.

«У одних, — говорит один историк XVI века, — была отнята половина, у других—одна треть, кое-кто потерял четверть, а были такие, у которых отнято было все, что они имели, у многих же ничего не отобрали, а некоторым разрешили пользоваться этими пожалованиями пожизненно; вердикт же выносился соответственно сведениям, которые имели [короли] о способах приобретения тех или иных пожалований. И некоторые были недовольны этим решением, но примирились с ним, памятуя, что получили они пожалования, расхищая коронные владения». Таким образом, адмирал Энрикес потерял 240 тыс. мараведи, герцог Альба — 475 тыс., маркиз Кадисский — 573 тыс., герцог Альбукерке — 1 млн. 400 тыс.; род Мендоса (семья кардинала) также лишился огромных доходов.

Но, несмотря на то, что доходы знати, корпораций и монастырей были урезаны, многие из них продолжали владеть огромными и при этом наиболее крупными состояниями в Кастилии. По свидетельству одного очевидца-француза, посетившего Кастилию несколько позже, в стране имелось пятнадцать богатейших знатных фамилий; причем из этого числа восемь получили права на герцогский титул в период правления Изабеллы и Фердинанда.

О богатстве некоторых из них свидетельствуют следующие данные, приводимые двумя современниками: герцог Медина-Сидония для перевозки в район Малаги во время войны с маврами своих воинов и боевых припасов снарядил флотилию, в состав которой входило не менее ста кораблей. Он же предложил Филиппу Красивому, в случае если последний высадится в Андалусии, 2 тыс. всадников и 50 тыс. дукатов.

Род Мендоса, главою которого был герцог Инфантадо и к которому принадлежали архиепископ Толедо, граф Тендилья (губернатор Альхамбры) и другие сеньоры, владел великолепными дворцами и славился обилием драгоценностей, золотой и серебряной посудой, богатством своих конюшен, пышностью охотничьих выездов и отличными музыкальными и певческими капеллами.

А коннетабль Педро Фернандес де Веласко, граф де Аро, самый могущественный феодал Старой Кастилии, имел в своем распоряжении бесчисленных вассалов. Итак, несмотря ни на что, экономическое преобладание знати и особенно ее родовитой верхушки было обеспечено еще надолго, и сохранению былой мощи способствовала, разумеется, система майоратов.

Католические короли с уважением относились к частной собственности. Но они применяли меры, сходные по существу с действиями, которые привели к отмене некоторых ранее данных пожалований, чтобы убавить чрезмерный гонор, свойственный сеньорам.

Так, в 1480 г. они запретили дворянам присваивать себе некоторые привилегии, принадлежавшие исключительно королю: пользование королевской короной для своего герба; право носить перед собой жезл или обнаженную шпагу; употреблять в письмах обороты «моею милостью» и «под страхом моей немилости», и привилегии,, которые позволяли пользоваться «иными отличиями и прерогативами, отвечающими только нашему королевскому достоинству».

Но короли подтвердили и сохранили в неприкосновенности традиционные привилегии знати: освобождение от податей и от долговой тюрьмы (причем запрещалось требовать от дворян в залог оружие и боевых коней) и от пытки. Им разрешалось также не снимать шляпы в присутствии короля, что, по-видимому, было тогда правом всех герцогов, маркизов и графов; от этого права Филипп Красивый заставил их отказаться, но лишь временно.

Вместе с тем короли старались привлечь знать ко двору, что было нетрудно, так как суровые репрессии коронных судей в Галисии, Андалусии и других местах убедили их, что впредь любое влияние на общественные дела они смогут получить не по своему произволу, а лишь по милости короля. Расправами с мятежными сеньорами Фердинанд и Изабелла, во-первых, добились, что феодалы были отдалены от своих замков и поместий, а это уменьшило их связь с поселениями, в которых они пользовались правами юрисдикции, и, во-вторых, способствовали тому, что сеньоры перешли под их непосредственное наблюдение.

Таким образом, большая часть знати превратилась из сельской в придворную, жившую под сенью» трона и жаждавшую дворцовых должностей, раздача которых всецело зависела от короля. Не желавшие следовать примеру большинства обречены были на прозябание в СЕОИХ поместьях. Они были преданы забвению и фактически лишались возможности получать государственные должности. На сопротивление же королям эти отщепенцы были неспособны.

Иерархические ступени продолжали оставаться прежними, но произошли некоторые изменения в титулатуре. Представители знати перестали именоваться рикос омбрес и получили титул грандов. Герцоги и маркизы стали встречаться гораздо чаще, чем прежде, когда всеобщее распространение имел графский титул, а звание «идальго» теперь становится родовым, хотя иногда еще употребляется титул рыцарь.

Оба эти термина равным образом означают принадлежность к дворянству «второго ранга», которое короли продолжали создавать, жалуя звание идальго главным образом за военные заслуги. Так, Фердинанд и Изабелла подтвердили некоторые привилегии, данные Энрике IV, но отменили другие льготы дворянства и создали в Андалусии новую знать, так называемых достойных рыцарей, из которых состояло пограничное ополчение королевства Гранады.

Фердинанд и Изабелла жаловали дворянское звание без соблюдения каких бы то ни было церемоний, порой обыкновенным письмом за своей подписью. Что же касается бедных дворян, то они жили, как и прежде, под покровительством грандов и именовались рыцарями или оруженосцами. Все они пользовались общими для дворян привилегиями, о которых уже упоминалось выше.

В среде арагонского дворянства, усмиренного еще во времена Педро IV, не произошло достойных упоминания перемен. А каталонское дворянство, уже давно подчиненное короне и экономически ослабленное, окончательно теряет свою былую силу с разрешением крестьянского вопроса.

Однако и в Арагоне и в Каталонии дворянство своим поведением засвидетельствовало, что прежние анархические привычки им еще не были забыты. Продолжались местные усобицы, ссоры между партиями, причем в этих смутах участники их руководствовались чувством личной неприязни или соображениями выгоды.

Так, в 1510 г. в Арагоне между двумя городами возникла распря, вызванная спором об использовании оросительной системы. В эту распрю вмешались, с одной стороны, люди сеньора Трасмоса и графа Аранды, а с другой — вассалы графа Рибагорсы, к которым пришли на подмогу люди графа Риклы и вассалы монастыря Веруэлы, так что всего вышло на поле боя более 5000 человек.

В конце концов вмешался король и умиротворил противников, разрешив спорный вопрос актом от 6 октября 1513 г. Происходили и другие подобные же столкновения, хотя и не столь значительные, которые продолжались вплоть до начала последующего периода.

В Каталонии столкновения между партиями приняли в графстве Амурдан, пожалуй, еще более серьезные формы, чем в Кастилии. В 1512 г. там был убит сеньор Кастельи, а в отместку генеральный бальи Барселоны Сарьера с отрядом вооруженных людей внезапно ворвался в дом, где скрывались Бальдирио Агульяна и бароны Льягостера, — предполагаемые убийцы или их сообщники, и убил их. Сарьера и его люди сперва укрылись в монастыре миноритов Сан Франсиско, а затем вышли оттуда и среди бела дня погрузились на заранее подготовленный корабль, стоявший в порту, причем в знак вызова Сарьера водрузил на корабле знамя и дал салют из пушек.

Преследуемый вице-королем и войсками Барселоны, Сарьера утонул в Паламосе при попытке высадиться, а его приверженцы были схвачены и наказаны. Частые столкновения не прекращались и впредь, так что, как говорит (возможно, преувеличивая) один хронист, «за тридцать лет из-за этого погибло 900 человек и совершено было множество похищений, поджогов и других насилий». В 1525 г. беспорядки прекратились (хотя и не окончательно), после того как вице-король арестовал вожаков и многих участников дворянских банд.

MaxBooks.Ru 2007-2017