История Испании

Инквизиция

Инквизиция, учрежденная буллой 1478 г., подверглась реорганизации в 1482 г. (булла от 31 января 1482 г.). Была восстановлена юрисдикция ординарных судей, так как король и королева в соответствии со своими абсолютистскими стремлениями желали создать зависимый от них трибунал.

Папа отказался дать королям полномочия назначать инквизиторов для Арагона, но он утвердил назначение двух кастильских инквизиторов — Морильо и Сан Мартина, а вскоре (11 февраля 1482 г.) назначил еще восемь инквизиторов для Леона и Кастилии. Таким образом, право назначения инквизиторов осталось за папой, так же как и право отозвания их; королю же предоставлялась прерогатива рекомендации лиц, кандидатуры которых он считал достойными. Влияние папы проявлялось во многих случаях.

Так, 25 мая 1483 г. он назначил архиепископа Севильского судьей по апелляциям в Кастилии и Леоне и сместил инквизитора Валенсии Кристоваля де Гальвеса; папа нередко назначал специальных судей и вмешивался в ход процессов, которые вела инквизиция. Инквизиция снова подверглась реорганизации 23 июня 1494 г., хотя нововведения были и несущественны.

Торквемада был первым генеральным инквизитором (1485 г.), который распространил юрисдикцию этого трибунала на владения Арагона. Он получил отставку 28 июня Н94 г. ввиду «старости и болезненного состояния» (хотя, по-видимому, отстранение его вызвано было многочисленными жалобами на крайнюю жестокость, которую проявлял Торквемада в своих действиях), и папа назначил в качестве генеральных инквизиторов епископов Мессинского (испанца), Кордовского, Мондоньедского и Авильского.

В 1498 г. они были заменены Диего де Десой, который сперва был главой инквизиции Леона и Кастилии, а затем стал и генеральным инквизитором Арагона (в 1499 г.). После его отставки этот пост перешел (1507 г.) к Сиснеросу, который был, однако, лишь генеральным инквизитором Леона и Кастилии. В Арагоне во главе трибунала был поставлен епископ Викский; в 1518 г. должности генеральных инквизиторов обоих королевств получил кардинал Адриан.

Первоначально генеральный инквизитор находился в Севилье, а в городах, на которые распространялась деятельность инквизиции, имелись делегаты, назначавшиеся на определенный срок. Вскоре был создан Верховный совет инквизиции, а функции делегатов перешли к постоянным провинциальным трибуналам, в состав которых входило несколько судей и обвинители (прокурадоры-фискалы или промоторы-фискалы). Председателем совета был генеральный инквизитор. Сиснерос распространил инквизицию на завоеванные территории в Африке и Индиях.

Судопроизводство хотя и основывалось на обычной практике и на «Директориуме» Эймерика, но представляло и некоторые особенности, достойные упоминания. Применялась пытка (в соответствии со светским законодательством того времени) как средство добиться признания обвиняемого. После ареста обвиняемого полностью изолировали, запрещая сообщать о нем сведения его семье, которая узнавала о судьбе заключенного только после его освобождения или же в тот момент, когда он появлялся на аутодафе.

Такой же тайной было окружена и процедура обвинения: обвиняемому сообщалось только содержание обвинительного заключения, но не имя обвинителя. Не оглашались имена свидетелей, причем принимались меры, чтобы обвиняемый по форме показаний не опознал их. Обвиняемому лишь предоставлялось право перечислить лиц, к показаниям которых он не питает доверия; если названное имя совпадало с именем любого из доносчиков, то трибунал отводил это лицо.

Наконец, требовалось сохранение строжайшей тайны в отношении всей судебной процедуры, причем то же требование предъявлялось и отпускаемым на свободу обвиняемым. Свидетели были двух родов: обвинения и защиты. Обращенные не имели права быть свидетелями защиты.

Показания двух свидетелей обвинения перевешивали все оправдательные доводы обвиняемого. Помимо личного признания от обвиняемого требовали указания сообщников, включая самых близких родственников, на которых именно из-за их родственной связи и падали наибольшие подозрения.

Обвиняемый имел право избрать себе защитника, отвергнуть судей, пристрастного отношения которых он опасался; ему разрешалось обращаться к судьям с заявлениями в письменной форме и апеллировать к папе. В первые годы существования инквизиции апелляции были весьма многочисленны, что весьма беспокоило Фердинанда и Изабеллу.

Совещания между обвиняемым и его защитником должны были обязательно происходить в присутствии члена трибунала. Инквизиция имела собственные тюрьмы; случалось, что вследствие обилия обвиняемых процессы откладывались до бесконечности.

Первоначально юрисдикция инквизиции распространялась только на еретиков и главным образом на обращенных евреев. Вскоре инквизиции стали подсудны и обращенные мусульмане. Но так как те и другие могли иметь сообщниками «старых христиан» или же состоять с ними в родственных отношениях (что имело место в деле епископа Талаверы), да кроме того и христиане могли быть обвиненными в ереси, то инквизиция распространила свою компетенцию решительно на все население страны, привлекая к суду даже некрещеных, хотя и нельзя было рассматривать их как еретиков. Система наказаний, применяемых инквизицией, соответствовала как традициям канонического права, так и нормам светского законодательства.

Меры наказания были следующие: публичное или тайное примирение; епитимии различной строгости; передача под надзор трибунала; постоянное или временное ношение особой одежды — желтой туники с красным крестом — санбенито; заключение, пожизненное или на определенный срок; сожжение на костре; когда присуждался к сожжению заочно обвиненный, испепелялось на костре его изображение.

Если обвиняемый умирал до суда, то инквизиция могла вырыть и сжечь его останки. Специальной привилегией (что явствует из булл 1485 и 1486 гг.) королям Арагона и Кастилии разрешалось применять тайное примирение с церковью как по отношению к привлеченным к суду инквизиции при жизни, так и по отношению к посмертно обвиненным.

При процедуре тайного примирения, которой подвергались многие обращенные, должны были присутствовать инквизиторы, которые обязаны были свидетельствовать любые акты «тайного примирения по привилегии».

Не следует смешивать аутодафе с приведением в исполнение приговоров: это были два различных акта. Первый состоял в торжественном объявлении вердикта инквизиции. Обычно в день какого-нибудь религиозного праздника учинялась процессия, в которой принимали участие судьи и чиновники инквизиции, кавалеры духовно-рыцарских орденов и осужденные, облаченные в санбенито.

По прибытии на одну из городских площадей, назначенную для данной церемонии, на которой был воздвигнут помост, зачитывались приговоры, произносились формулы отречения и совершались акты публичных примирений; затем освобожденные и приговоренные к смерти передавались в руки светской власти.

Казнь совершалась в присутствии нотариуса. Возможно, что в некоторых случаях казнь происходила на том же самом месте, где устраивалось аутодафе, тотчас же после оглашения приговора, о чем свидетельствуют рисунки, относящиеся к тому времени. Однако обычно, вручив осужденных светской власти, судьи инквизиции удалялись вместе со своими приближенными.

Но дело не ограничивалось наказанием физическим, поскольку последнее всегда сопровождалось конфискацией имущества осужденного; кроме того, инквизиция могла накладывать денежные штрафы и требовать возмещения судебных издержек. Конфискованное имущество поступало королю; но так как за счет конфискованных имуществ производилась оплата всех должностных лиц инквизиции, то фактически фонды эти поступали в пользу инквизиционного трибунала.

На этой почве происходило немало конфликтов не только между королями и инквизиторами, но и между папами и монархами. На ассамблее инквизиции, собравшейся в Вальядолиде 27 октября 1488 г. под председательством Торкемады, было решено (постановление XIII) просить королей, чтобы они заботились прежде всего о выплате жалования инквизиторам и иным должностным лицам инквизиции, так как «в прежние времена... эти лица не получали своего жалования во время и в соответствии с распоряжением их высочеств... а если окажется невозможным исправить положение, то может произойти множество осложнений и нашему святому делу будет нанесен ущерб»; при этом инквизиторы указывали, что, в случае если неоткуда будет изыскать средства для оплаты жалования, они вынуждены будут продать имеющееся в их распоряжении имущество и другие вещи на сумму, которая могла бы обеспечить выплату жалования.

Бесспорно, чинились при этом злоупотребления, потому что одной инструкцией, данной в Авиле 25 мая 1488 г., отмечается, что инквизиторам «ради получения жалования не следует налагать штрафов и наказаний больших, чем велит закон». О подобных же злоупотреблениях свидетельствуют письмо капитана Гонсало де Айоры (июль 1507), касающееся действий инквизитора Люсеро, и петиция папе (1507 г.) от епископа Кордовы Хуана де Дасы и от городских властей, в которых речь идет о бесчинствах агентов инквизиции в связи с конфискациями.

В первые годы конфискаций было огромное количество. В Кордове в 1501 г. за счет конфискаций было выплачено жалования судьям и ушло на покрытие издержек 33 тыс. мараведи. В 1503 г. эта сумма составила 500 тыс. мараведи. Один документ, относящийся к конфискации имущества архидьякона Кастро, сына обращенного, свидетельствует, что это имущество (кстати весьма значительное) разделили между собой кардинал Карвахаль, инквизитор Люсеро, королевский казначей Моралес и секретарь короля Фердинанда — Хуан Руис де Кальсена.

Папы признавали права короля на конфискованное имущество. Папское бреве от 18 февраля 1495 г. устанавливает, что распоряжение имуществом осужденных всецело зависит от королевской воли.

Во владениях Арагона, и особенно в Валенсии, конфискации вызвали осложнения иного свойства. Законом короля Хайме было установлено, что имущество вассалов, приговоренных к смерти за ересь, измену и т. п., переходит к их сеньорам. Инквизиция нарушала этот закон, и в связи с этим духовенство и знать предъявили на кортесах в Ориуэле в 1488 г. и на кортесах 1510 г. петиции королю, жалуясь на действия инквизиторов. Несмотря на обещания, данные королем, меры для пресечения зла приняты не были.

Штрафы сначала взимались непосредственно инквизицией, затем королевской казной и, наконец, снова стали взиматься инквизицией, которая предназначала их на покрытие чрезвычайных расходов.

Потеря имущества при конфискациях не всегда была полной. Если вдова и дети осужденного были бедны, то им назначалось умеренное пособие, и нередко король разрешал им свободно распоряжаться унаследованным от отца имуществом.

MaxBooks.Ru 2007-2015