Развитие письма

Начальные этапы развития китайского письма


Меньше фактических данных имеется в науке о начальных этапах развития китайского письма.

Согласно китайской традиции периодизация истории древнего Китая обычно производится по правившим в Китае династиям, а именно: 1766—1122 гг. до н.э. — легендарная династия Инь, 1122—249 гг. — династия Чжоу, 221—206 гг.— династия Цинь, 206 г. до н.э. — 220 г. н.э.— династия Хань.

Древнейшие дошедшие до нас китайские надписи относятся к последним трем-четырем векам периода Инь, т.е. ко времени китайского энеолита и формирования рабовладельческого строя.

Подавляющее большинство этих надписей найдено в провинции Хэнань и выполнено на костях и черепашьих щитах. Почти все они служили для целей гадания. Для этого кость с начертанным на ней вопросом подвергалась с обратной стороны действию огня; ответ на вопрос давался в зависимости от места и формы трещины от огня, пересекавшей надпись.

Черепашьи щиты и кости с иньскими надписями были известны еще до нашей эры. Однако со II тысячелетия до н.э. форма китайских иероглифов настолько изменилась, что иньские надписи стали непонятными даже для хорошо грамотных китайцев.

Поэтому начертанные на костях иероглифы обычно понимались как таинственные, загадочные узоры, а найденные кости или уничтожались или же — в более позднее время — превращались в порошок и использовались под названием «костей дракона» для изготовления различных лекарств. Лишь в 1899 г. китайский историк Ван Ичжун сделал первую научную попытку изучения и расшифровки иньских надписей. К началу 50-х годов нашего столетия, по данным китайского историка Ху Хоусюаня, было обнаружено более 160 тыс. этих надписей, содержащих в сумме более 1,5 млрд. иероглифов (в среднем около 10 иероглифов в надписи); это свидетельствует о широком развитии письменности в иньском Китае.

Разных иероглифов в иньских надписях встречается более 2,5 тысяч. Большинство иньских надписей к настоящему времени расшифровано.

Иньские надписи на костях и черепашьих щитах показывают китайское письмо того времени, как уже развитую и последовательную логографическую систему. Каждый знак этого письма обозначал отдельное слово. При этом, наряду с идеографическими логограммами, применялись фонетические логограммы, а также сложные идеографические и идеографически-фонетические знаки, образуемые путем видоизменения или сочетания простейших знаков, получивших позже наименование «элементов».

«В истории китайского письма, — указывает И. М. Ошанин, — не было периода, в течение которого писали бы одними элементами. По-видимому, элементы сосуществовали с рисуночным письмом на ранней стадии развития и со сложными (из элементов) иероглифами... на более поздних ступенях».

Китайское письмо «а костях и черепашьих щитах иньской эпохи отличалось от более позднего главным образом в четырех отношениях:

1) в письме этом еще преобладали простейшие идеографические логограммы «изобразительной» и «указательной» категорий, хотя уже довольно широко были представлены сложные идеографические, а также фонетические логограммы (последние чаще всего применялись для передачи собственных имен);

2) особенно редко встречались в этом письме смысловые определители («ключевые знаки»);

3) общее количество знаков этого письма было меньшим (около 2,5 тыс.), чем в более поздние эпохи;

4) форма большинства знаков еще сохраняла свой первоначальный ясно выраженный картинный характер.

Таким образом, иньское письмо на костях и черепашьих щитах предстает как последовательная и развитая логографическая система. Как указывалось, некоторыми сторонниками моногенезиса логографического письма делался отсюда вывод, что китайское письмо возникло в доиньскую эпоху, т.е. в конце III — в начале II тысячелетия до н.э., под влиянием шумеро-аккадского письма.

Однако такой вывод, во-первых, опровергается полным отсутствием данных о каких-либо связях иньского и доиньского Китая с Передней Азией. Во-вторых, вывод этот не согласуется с принципиально разным характером шумеро-аккадского письма конца III — начала II тысячелетия до н.э. и китайского письма иньской эпохи; шумеро-аккадское письмо в конце III — в начале II тысячелетия до н.э. по своему типу стало уже в основном слоговым, а по графике утеряло свою первоначальную изобразительную форму, превратившись в чисто условные комбинации клинообразных черточек; между тем китайские иероглифы иньской эпохи были чисто логографическими по типу и изобразительно-линейными по графике. Наконец, в-третьих, указанный вывод противоречит фактам, свидетельствующим о существовании дологографической картинно-синтетической стадии китайского письма.

«Иероглифическое письмо китайцев, — пишет по этому вопросу И.М. Ошанин,— самобытно. В 15 в. до н.э. иньские племена имели уже развитую систему иероглифического письма, что указывает на предшествующий длительный период развития». И далее: «Некоторые надписи на ритуальной бронзе 15—8 вв. до н.э. позволяют предположить, что иероглифика, как и у других народов, развилась из комплексного рисуночного письма».

В наиболее развернутой форме гипотеза о существовании не дошедшей до нас начальной картинно-синтетической стадии китайского письма дается в диссертационной работе И.М. Ошанина «Происхождение, развитие и структура китайского иероглифического письма». Кроме данных об аналогичном развитии письма у других народов, И.М. Ошанин выдвигает IB обоснование этой гипотезы две группы аргументов: анализ надписей на китайской ритуальной бронзе XV—VIII вв. до н.э. и анализ композиции некоторых китайских иероглифов.

При изучении древнейших памятников китайского письма наибольшее внимание обычно уделялось иньским надписям на черепашьих щитах и костях. Менее изученной оставалась другая группа древних памятников китайской письменности — надписи на ритуальных бронзовых сосудах и треножниках. Это объяснялось сравнительной малочисленностью этих памятников, а также тем, что большинство из них относится к более поздней эпохе Чжоу (1122—249 гг. до н.э.).

Между тем надписи на предметах культа обычно отличаются наибольшей консервативностью; в них подолгу пережиточно сохраняются древнейшие, давно исчезнувшие из других областей виды и формы письма. Так, в Египте иероглифическое письмо применялось для культовых целей даже тогда, когда во всех других областях оно было вытеснено иератическим, а затем даже демотическим письмом; так, в католических богослужебных книгах по настоящее время применяется средневековое латинское, а в православных книгах — церковнославянское письмо.

Все сказанное в полной мере относится к китайской письменности. Несмотря на то, что надписи на ритуальной бронзе в большинстве своем моложе, чем надписи на костях и черепашьих щитах, в них, наряду с иероглифическими текстами, широко представлены сюжетные синтетические рисунки повествовательного характера (например, сцены жертвоприношения).

Рисунки эти в отличие от памятников китайского изобразительного искусства выполнены чрезвычайно схематично и явно предназначались не для художественных, а для мемориально-коммуникативных целей; о том же свидетельствует сочетание этих рисунков с вкомпонованными в них иероглифами, передающими, как правило, имена жертвователей. Не могут быть поняты элементы этих рисунков и как изобразительные иероглифы (хотя многие из них почти совпадают по форме с такими иероглифами).

Это подтверждается тем, что при попытках прочтения надписей на бронзе по тем принципам, по которым читается китайское иероглифическое письмо, никакого осмысленного связного текста получить не удается. Таким образом, эти рисунки могут быть поняты и расшифрованы лишь как мемориальные пиктограммы со включенными в них первоначальными элементами логографии.

«Едва ли не большинство надписей рисуночного письма на ритуальных сосудах Чжоу,— пишет И.М. Ошанин,— служили памяткой лицу, совершавшему жертвоприношение, памяткой, по которой произносилась определенная формула жертвоприношения».

Вывод о том, что китайская логографическая письменность развилась из пиктографии, пережиточно сохранившейся на древних ритуальных сосудах, подтверждается также анализом современных китайских иероглифов. Многие из этих иероглифов представляют собой сравнительно сложные рисунки, вероятно, служившие ранее пиктограммами или элементами пиктограмм. К числу их относятся, например, иероглифы: «парк» (поле с деревьями), «очаг» (очаг с дровами и с изображением двух рук, несущих огонь), «наблюдать» (человек, смотрящий в сосуд) и др.

Из всего сказанного следует, что начало формирования китайского логографического письма следует относить ко времени, предшествовавшему дошедшим до нас иньским надписям, вероятней всего к началу II тысячелетия, т.е. к самому зарождению китайской рабовладельческой государственности и культуры. Этому, по-видимому, предшествовал еще более ранний период китайского пиктографического (картинно-синтетического) письма.

Из этого картинно-синтетического письма, видимо, и возникли иньские изобразительные логограммы. Отдельные наиболее часто повторявшиеся элементы картинно-синтетического письма сперва стабилизировались по их значению и форме, а затем получили самостоятельное существование и применение в качестве знаков слов — логограмм. Переход к такому упорядоченному, логографическому письму, как показывают это иньские надписи, совпал и, по-видимому, был обусловлен формированием в иньскую эпоху китайской рабовладельческой государственности и культуры.

MaxBooks.Ru 2007-2015