История Испании

Контингенты, дисциплина и интендантство армии

Состав армии менялся в зависимости от эпохи и международной политики. О численности армии в различные годы и при различных обстоятельствах могут дать представление два вида документов: финансовые отчеты, в которых, правда, не всегда, имеются нужные данные, и инструкции, изданные во время отдельных кампаний.

Кроме того, менее точные данные можно найти в записках путешественников и иностранных послов. Один из них, венецианец Бадоэро, считал (1557 г.), что число испанских солдат, воевавших за пределами полуострова, достигало 20 000 человек, а общий состав армии, в случае призыва всех годных к военной службе, достигал самое большее 40 000 человек.

Из реляций, относящихся к португальской кампании, видно, что в феврале 1580 г. имелось 35 360 пехотинцев и саперов и 2107 конников, а в апреле соответственно 33 050 и 2050, не считая муниципальной милиции и отрядов, выставленных сеньорами. Часть этих солдат была переброшена из Италии, но ясно, что и там оставались значительные силы, так же как во Фландрии и в других странах, где Испания вела войны или имела владения.

Другие данные, которые приводились, когда речь шла о политических событиях, указывают на многочисленность вооруженных сил Испании в ту эпоху, когда во всех странах были малочисленные армии; до середины XVII в. (царствование Людовика XIV) их нельзя сравнивать по численности с армиями последующих веков или нашего времени. Известно, что Филипп II создал 23 терсио, однако эти сведения нельзя считать достоверными. После смерти Филиппа III во Фландрии было всего семь терсио, то есть в общей сложности (если считать по 13 рот в терсио) 22 750 человек. Впрочем, нужно заметить, что еще во времена герцога Альбы Лондоньо упоминал о терсио, в которых было всего по 1000 человек; а в эпоху упадка количество солдат настолько сократилось, что в царствование Карла II армии почти не существовало.

Даже в период расцвета большая часть владений Испании оставалась незащищенной, как это было почти всегда в Америке, где при жизни Карла I сотня французов смогла захватить Гавану, и в Индиях, согласно донесениям начальника эскадры, ни один порт не смог бы отразить атаку и трехсот врагов. Во время восстания морисков в Валенсия нелегко было собрать для борьбы с ними достаточное количество людей.

Величайшим злом для армии была плохая работа интендантства, примером чего может служить организация Непобедимой Армады, а также нерегулярность в выплате жалования и посылке денег на снаряжение, чему тоже есть немало свидетельств. Вовремя наваррской кампании 1521 г. нищета армии была ужасающа; в борьбе с городами знать, по просьбе короля, сама содержала королевское войско; о том же говорят речи маркиза де Пескара и коннетабля Бурбонского к своим солдатам; бретанская экспедиция 1590 г. была осуществлена раздетыми, голодными солдатами; в Каталонии во время кампании, предшествовавшей восстанию, и во Фландрии положение армии было не лучше.

Достаточно привести несколько выдержек из донесений и посланий Амброзио Спинолы. «Скудость средств столь велика, — писал он королю в 1627 г., — что сумму, необходимую для оплаты поездки курьера, пришлось собирать у всех понемногу; и если не соблаговолит ваше величество оказать нам помощь в соответствии с мольбами нашими, то я не знаю, где тогда преклонить голову и что мне делать...

Я погрешил бы против своей совести и против долга, повелевающего мне служить вашему величеству и охранять вашу монархию, если бы не доложил вашему величеству о страшной опасности, которая грозит нам здесь, где мы сделали все, что могли, и даже больше того, что могли, чтобы продержаться до сего дня, благодаря тому, что ее величество заложило свои драгоценности, другие — свое серебро, а министры, советники и прочие лица искали все возможные способы помочь нам.

Таким образом, все кредиты исчерпаны, и ваше величество может поверить, что это так, ибо мы должны очень много, но удовлетворить не можем никого; поэтому я не вижу других путей, кроме помощи вашего величества». Немного позже он говорил в королевском совете: «В прошедшие годы было много мятежей и солдатам платили повсюду, а если и должны были им, то не такие уж большие суммы; теперь же, когда давно нет мятежей, никому не платят, всем задолжали мы очень много, и если (от чего храни нас бог) случится мятеж, я не знаю, где найти столько денег, чтобы удовлетворить людей, и как можно удержать мятежников без того, чтобы не наложить на страну бесчисленные налоги и тем самым толкнуть ее на какое-нибудь отчаянное решение».

Эти данные и опасения подтверждаются в письмах Карлоса Коломы к графу-герцогу, где он пишет, что испанские солдаты «умирают от голода, ходят нагишом и просят милостыню под окнами», и добавляет: «Все бедны, нищи и раздеты, особенно испанцы; многие из них умерли, хотя ни один не был ранен; за все лето им ни разу не пришлось выстрелить из аркебуза. В одном только Римбергском госпитале умерли 254 испанца... так что в трех терсио наберется не больше 1000 человек, способных держать оружие (1629 г.).

Несмотря на всю поспешность, с какой граф-герцог отправил деньги во Фландрию, во времена командования эрцгерцога Леопольда и Хуана Австрийского трудности эти привели к «такому отчаянному положению, какое только можно вообразить», как пишет один современный писатель.

Спинола в уже приведенном докладе королевскому совету указывает как на одно из последствий нищеты, в которой из-за финансовых затруднений держали армию, на падение дисциплины, выражавшееся в мятежах. Эти бунты — о некоторых из них мы говорили в связи с фландрскими кампаниями — нередко ставили под угрозу жизнь самых почитаемых полководцев и почти всегда сопровождались грабежами и более опасными бесчинствами, жертвой которых становилось мирное население оккупированных территорий.

Нужно сказать, что недисциплинированность солдат была общим злом всех армий того времени, а грабежи и нападения на мирных жителей, так же как привычка жить за счет чужой страны, не всегда вызывались неуплатой жалования, а зачастую распущенностью солдат и военными обычаями того времени. Но даже тогда испанская пехота не раз доказывала свое терпение и умение забывать о нищете и обидах. Жестокость и бессовестность были свойственны в то время всем — не только авантюристам, но порой знатным людям, в том числе и офицерам; последние принадлежали к знати, а многие солдаты были идальго.

Достаточно прочесть приказ Филиппа II по португальской армии, опубликованный в Контильяне 28 июня 1580 г., и вспомнить, что, несмотря на наложенные этим приказом суровые наказания и на решительность герцога Альбы, бесчинства офицеров и солдат не прекращались. Дисциплина армии несколько поднялась с середины XVII в.; в то же время благодаря некоторой регулярности, впрочем, отнюдь не постоянной, в выплате содержания или вследствие привычки к нищете уменьшилось количество бунтов. Тем не менее в 1666 г. герцог Санлукар жаловался на недисциплинированность солдат.

Вместе с тем организация интендантства была в самом плачевном состоянии. В злоупотреблениях были повинны не только поставщики и офицеры, которые торговали принадлежавшими армии лошадьми (как писал в 1655 г. путешественник Аарсенс), но также и капитаны и полковники, которые обманывали государство, указывая при получении денег большее количество солдат, чем имелось в действительности, как это видно из документов различных лет. Впрочем, этим пороком страдала не только испанская армия. Многие другие проступки, совершавшиеся не по злому умыслу, а по небрежности, тоже снижали боеспособность войск и не позволяли правильно использовать денежные жертвы, на которые шло государство.

По обычаям того времени разрешалось, чтобы солдат сопровождали женщины дурного поведения, как пишет Б рантом относительно терсио герцога Альбы и как сказано в «Уставе» Лондоньо. Последний рекомендует «во избежание большего зла держать на каждую сотню солдат восемь женщин, которые принадлежали бы всем». К концу XVII в. это положение несколько изменилось.

MaxBooks.Ru 2007-2020