История Испании

Кодификация законодательства в Кастилии

Режим абсолютной монархии, растущая бюрократизация управления и формалистическая регламентация, проводившаяся правоведами-законниками, породили множество законов, отличающихся казуистической мелочностью. При этом преобладали законы, исходившие непосредственно от королевской власти, ибо кортесы потеряли свое былое значение, особенно в Кастилии, еще до того, как они были упразднены.

Необходимо было кодифицировать и систематизировать все законы, подобно тому как это было сделано в «Партидах» и в «Своде Монтальво». Для Кастилии настоятельно требовалось издание нового свода законов, а в остальных королевствах — переиздание более ранних сборников, с добавлением всех изменений и новшеств.

Мы уже видели, что «Свод Монтальво» ни в малейшей степени не разрешил тех вопросов, которые должен был разрешить. Его неудовлетворительность становилась все очевиднее по мере того, как издавались новые наказы кортесов, указы, грамоты, королевские приказы и постановления королевского совета. Не удивительно поэтому, что прокурадоры городов еще в царствование Карла I неоднократно просили о кодификации разрозненных и зачастую противоречивших один другому законов. Кортесы 1544 г. в Вальядолиде обратились с просьбой издать составленный Галиндесом де Карвахалем сборник законов, который якобы сохранился у его детей. Очевидно, это не соответствовало действительности, так как книгу разыскать не удалось.

Около 1523 г. Карл I поручил доктору Педро Лопесу де Алькосеру составить новый свод законов. После смерти Алькосера, не закончившего работу, поручение было передано доктору Эскудеро, который тоже, не выполнил его. При Филиппе II этот замысел был наконец осуществлен лиценциатом Бартоломе де Арриетой. Под его редакцией было издано и обнародовано в 1567 г. девятитомное собрание всех постановлений, принятых кортесами, и королевских указов. Сборник этот, для отличия от «Свода Монтальво», был назван «Новым сводом».

В указе Филиппа II приведены причины, вызвавшие издание этого труда: не только многочисленность и разнообразие существовавших законов, но также «искажения в тексте многих законов, плохо переписанных или же напечатанных с ошибками; неточность многих законов, несправедливость других, которые, будучи правильными в свое время, теперь таковыми не являются, ибо обстоятельства изменились; и, наконец, беспорядок в распределении их по книгам и томам, причем некоторые законы вовсе не были опубликованы».

Казалось бы естественным, что при таком широком понимании проблем,, связанных с кастильским законодательством, юристы, работавшие над «Новым сводом», должны были поставить себе целью действительно свести в один научно составленный кодекс все правовые установления, ясно и конкретно изложив все действующие законы. При этом необходимо было принять во внимание те глубокие изменения, которым постепенно подверглись местные автономии и привилегии по мере роста монархической централизации и проникновения в кастильское судопроизводство правовых положений, сформулированных «Партидами». Но если судить по результату их трудов, юристы не придерживались такой точки зрения.

Теоретически они признавали, что — как говорится в упомянутом нами указе — следовало привести в порядок и ясность «многочисленные и разнообразные законы, указы, постановления кортесов и грамоты, имеющие силу закона»; слово «закон» могло иметь здесь широкое значение, если понимать, под этим разнообразные правовые установления. Но на деле этому слову был придан очень ограниченный смысл: оно было отнесено только к королевским указам, изданным по собственному почину короля (без просьбы кортесов).

Поэтому «Новый свод» явился не более как переработкой «Свода Монтальво». Он состоял из тех же законодательных актов, с добавлением актов, вышедших после 1484 г., и оставлял в стороне другие законодательные источники, упомянутые даже в законах Торо, хотя последние тоже ограничились — может быть, намеренно — только «Партидами» и «Фуэро Реаль». Даже по отношению к последним установлениям необходимо было точно определить, что именно можно рассматривать как действующее законодательство; ибо, ни «Фуэро Реаль» нельзя было отнести к нему целиком (принимая во внимание, что многие его разделы были отменены позднейшими законами и их следовало бы упразднить, а действующие привилегии ввести в «Свод».

Отсутствие ясности в соотношении и значении всех этих элементов — в том числе «Фуэро Хузго» (хотя кое-что из него вошло в «Новый свод») и муниципального права — привело к тому, что беспорядок в сфере законодательства продолжался и теоретические законодательные положения далеко не всегда применялись на практике.

Наконец, «Новый свод» имел те же недостатки, что и «Свод Монтальво»: в него включены не все королевские указы и не все принятые королем петиции кортесов, которые уже имели силу закона в 1567 г. (не хватает многих указов и петиций), из него не изъяты законы, вышедшие из употребления, и даже не выправлены искаженные тексты. Этим объясняется недоверие к «Своду», который не получил признания юристов и не применялся на практике, как это видно из докладов кортесов 1579, 1586, 1588 и 1602 гг., указывавших на неточности нового кодекса. Все же он вышел в четырех изданиях, не считая первого: в 1581, 1592, 1598 и 1640 гг., причем всякий раз добавлялись вновь опубликованные законы.

В судебной практике руководствовались (особенно при ведении гражданских дел), главным образом теорией римского права. Это видно из законодательного постановления королевского совета, которое хотя и принято в декабре 1713 г., но относится к более ранней эпохе.

Согласно этому постановлению: «Суды наших королевств для разбора и решения многих дел пользуются учениями и книгами иностранных авторов... и, кроме того, из-за невежества и искажений, которые в них (в национальных законах) имеются, часто бывает, что хотя и существует ясный и определенный закон, но в том случае, если он не включен в «Новый свод», многие безосновательно утверждают, что его не нужно ни выполнять, ни сохранять; если же в «Своде» встречается какой-нибудь отмененный или временно упраздненный закон или указ, то хотя не имеется ясного закона, который мог бы разрешить сомнение, а отмененный закон мог бы его разъяснить и разрешить, им тоже не пользуются; самым же нетерпимым является мнение, что в королевских судах следует больше пользоваться гражданским (римским) и каноническим правом, чем законами, уставами, указами, статутами и фуэрос нашего королевства, хотя гражданское право не является законом Испании и не должно так называться, а представляет собой рассуждения ученых, которыми можно руководствоваться лишь за неимением соответствующего закона».

Отсюда следует, что законы «Партид» и кодекс Юстиниана — в еще большей мере, чем раньше, — из вспомогательных факторов превратились в основной фактор судопроизводства, а это только усугубило беспорядок, царивший в действовавшем праве. Вместо того чтобы признать существующее положение, законодательные органы пытались создать видимость выполнения первого закона Торо в том, что касалось правовых источников, и эта фикция продолжала существовать до конца эпохи.

Одновременно с попыткой кодифицировать с помощью издания «Нового свода» часть общего права в Кастилии (и до известной степени во всей Испании) началась подготовка к изданию городских уставов, столь многочисленных в XVI и XVII вв. Эти документы, свидетельствующие об ограничении былой автономии городских советов, интересны множеством зафиксированных в них юридических обычаев, получивших санкцию центральных властей.

MaxBooks.Ru 2007-2020