История Испании

Сокращение населения полуострова

Все возраставший недостаток рабочих рук сильно беспокоил политических и экономических деятелей Испании. Одни считали его причиной экономического упадка, другие — следствием. Для страны результат был один и тот же.

Однако в этом вопросе, как и во многих других подобных вопросах, нельзя сделать какие-либо конкретные выводы вследствие отсутствия точных данных. Статистические данные, относящиеся к XVI и XVII вв., неполны и явно неточны; исчисления же, произведенные писателями как того, так и позднейшего времени, не внушают доверия. Единственным документом, который можно привести в качестве конкретного свидетельства о численности населения к концу XVI в., является так называемая перепись Филиппа II— итог топографических исследований, начатых в 1574 г.

Однако результат этой работы был очень неудовлетворительным. Из 13 000 населенных пунктов только 636, большей частью в Новой Кастилии, ответили на опросный лист и дали отчет о количестве населения. Но можно ли из этих ответов вывести заключение о численности населения в остальной части Кастилии, не говоря уже о всей Испании? Было бы легкомысленно отвечать на этот вопрос утвердительно. Несомненно однако, что все эти данные вместе взятые говорят о сокращении населения во многих местностях.

Следует отметить, что еще в 1520 или в 1521 г. упоминавшийся выше итальянец Кэрнер отмечал как характерную черту Иберийского полуострова его малую населенность. Такое впечатление действительно должно было создаться у иностранца при сравнении Испании с Италией и другими странами Европы. На безлюдье в Андалусии жаловались кортесы в 1571 г., сравнивая ее с густо населенной в то время Кастилией. Однако этот лестный отзыв о последней имеет весьма относительную ценность, учитывая данные 1574 г. и тот факт, что уже в 1590 г. были широко распространены противоположные мнения по вопросу о населенности Кастилии.

Начиная с 1600 г., то есть десять лет спустя, раздаются единодушные сетования на опустошение кастильских районов. Вот что, например, заявляли депутаты Вальядолида в кортесах 1602 г.: «Кастилия настолько обезлюдела, что это бросается в глаза, особенно в деревнях. Нехватка столь необходимых рабочих рук там так велика, что есть селения, в которых число домов сократилось со 100 до 10, а в других сведено к нулю».

Учитывая это, кажется весьма маловероятным утверждение некоторых писателей о том, что в 1594 г. число жителей в центре полуострова было более высоким, а именно — 8,5 миллиона против 6 774 833 в середине XVI в., что означает только для Кастилии значительный рост населения (5 846 015 — в 1541 г. и 7 079 017 — в 1594 г., включая Басконию).

Для XVII в. этот вопрос является более ясным. Правда, и здесь имеется немало противоречивых данных, приводимых самими современниками. Одни из них оценивают население Кастилии в 8 и 9 миллионов человек (1598 и 1614 гг.); другие снижают эту цифру до 4 миллионов (Себальо, 1624 г.) и даже до 3 миллионов (Контарини, 1593 г., и Себальо, 1610 г.).

Не останавливаясь на общих цифрах, всегда неточных, мы должны руководствоваться конкретными данными некоторых городов и районов, а также единодушным свидетельством экономистов и политиков того времени, которые жалуются на обезлюдение страны. Косвенным подтверждением такого положения являются мероприятия, предпринятые в целях поощрения браков и увеличения населения. Конкретные данные о численности населения 40 городов и селений кастильского королевства в 1594 г. и впервые годы XVII в., не считая изгнанного мавританского населения, показывают почти во всех случаях, что число жителей сократилось.

В некоторых районах в центре и на севере страны произошло еще большее сокращение числа жителей. В частности, как мы уже видели, население Бургоса уменьшилось с 5000 в 1551 или 1552 г. до 823 человек в 1616 г. В Мадриде в начале XVI в. насчитывалось 400 000 жителей, а к концу века — 150 000 или немногим больше. Приведенные цифры являются, конечно, неточными, но они ясно показывают сокращение численности населения.

Один путешественник в 1669 г., говоря о Сеговии, заявил, что «она почти безлюдна». В речи севильского присяжного заседателя дона Франсиско Контрераса, зачитанной в городском совете 28 мая 1637 г., говорилось: «Состояние, в котором находится данный город, является столь тяжким, что необходимо осведомить его величество о сокращении численности населения и о том, что многие горожане уходят жить в иностранные королевства.

Некоторые же, вследствие многочисленных бедствий, имевших место за это время, отправляются в Америку. Одни уходят от нужды, другие — вследствие возросших пошлин и налогов, необходимых его величеству». Заявление несколько неопределенное, так как выражение «многие горожане» не точно и субъективно. Однако сам факт эмиграции остается бесспорным.

Наряду с этими данными и сведениями, касающимися промышленного упадка в стране, имеются другие сообщения, относящиеся к тому же веку и противоречащие приведенным выше цифрам. Судя по ним, население Арагона возросло с 354 925 в 1603 г. до 389 905 в 1650 г.; число жителей Каталонии увеличилось с 326 970 в 1553 г. до 519 800 в 1650 г. Эти данные говорят также о росте населения и в некоторых провинциях Кастилии и Андалусии, хотя во второй половине века прирост становится весьма незначительным. В Валенсии и Басконии, так же как и в Кастилии, в XVI в. отмечается сокращение численности населения. В то же время в Наварре число жителей растет.

Однако не следует слишком доверять тем или иным цифрам, поскольку они являются неполными и, по всей вероятности, неточными. Благоразумнее будет ограничиться общим утверждением о сокращении численности населения, о чем, в особенности в отношении королевства Кастилии, заявляют писатели и путешественники того времени. Возможно, впрочем, что их данные являются несколько преувеличенными.

Признавая факт сокращения численности населения, подтверждающийся притоком иностранцев в страну, о чем уже говорилось выше, следует выяснить причины такого положения. Писатели XVI и XVII вв. уделяют много внимания этому вопросу и иногда противоречат друг другу.

Не учитывая последствий изгнания мавров, значение которых определялось не столько их численностью, сколько их ролью в экономической жизни страны, некоторые писатели ошибочно ищут причину сокращения численности населения в эмиграции в Америку. Другие приписывают это явление общей эмиграции, вызванной нищетой и ростом налогов. Третьи считают, что причиной сокращения численности населения является падение рождаемости вследствие обнищания страны. Четвертые ссылаются на потери в ходе постоянных войн и на рост числа священников и монахов. Данные, касающиеся эмиграции в Америку, весьма противоречивы.

Так, например, Наваррете придает ей огромное значение. Другие, и в том числе такие писатели более позднего времени, как Рошер, считают эмиграцию не столь важным фактором, Даже писатели более старого времени дают разные цифры. Эррера заявляет, что в 1550 г. во всей Америке насчитывалось не более 15 000 испанцев. Гомара, наоборот, утверждает, что спустя всего несколько лет после завоевания Мексики на ее территории было 20 000 испанских семейств.

Из-за отсутствия статистических данных мы можем лишь констатировать факт эмиграции в Америку, засвидетельствованный кортесами 1646 г. и многими писателями того времени. Точно так же факт общей эмиграции (не только в Америку) подтверждается законом середины XVII в., запрещавшим эмиграцию и обязывавшим создать в крупных городах регистрационные пункты для отметки въезда и выезда жителей.

О влиянии увеличения численности духовенства на сокращение населения можно судить лишь по косвенным данным и на основании сетований писателей и политических деятелей того времени, а также на основании мероприятий, предпринимавшихся в целях прекращения роста числа духовенства.

Наиболее приемлемым представляется утверждение о том, что ни одна из вышеприведенных причин не была единственной, вызвавшей сокращение населения. Это сокращение явилось следствием всех причин вместе взятых. Сочетание и взаимодействие данных причин и привели в короткое время к таким неблагоприятным результатам.

MaxBooks.Ru 2007-2020