История Испании

Упадок кортесов

Абсолютизм королевской власти в первую очередь сказался на деятельности и организации, кортесов. Как мы знаем, кортесы первоначально являлись собранием, созывавшимся для утверждения налогов, и, кроме того, органом, через который городские советы и другие народные представительные учреждения осуществляли принадлежавшее им право петиции, причем результаты петиции целиком зависели от воли короля, тоже не свободной от влияния политических обстоятельств.

В Арагоне и Каталонии к этому присоединялось право представлять жалобы на коронных должностных лиц. Таким образом, кортесы могли бороться за соблюдение привилегий, но при этом они не должны были вмешиваться в область законодательства. Карл I вскоре показал, что намерен лишить кастильские, кортесы единственного реального права, каким они обладали, вынуждая депутатов с помощью угроз и подкупов утверждать нужные ему налоги. Мы уже видели, к чему это привело в 1520 г.

Победа над восставшими городами облегчила победу над кортесами. Подкупы производились в широком масштабе, этому содействовали все возраставшая покорность депутатов (заметная уже на заседании кортесов 1523 г., в отличие от независимой позиции, которую они занимали тремя годами раньше в Сантьяго) и все большее разъединение сословий, особенно усилившееся после поражения комунерос. Карл I содействовал этому разъединению, ибо отпала необходимость добиваться единства всех трех сословий (дворянства, духовенства и буржуазии), которые постоянно встречались в средневековых кортесах, хотя каждое сословие по-разному участвовало в их работе и всегда сохраняло свой особый характер.

Мы уже видели, что в петициях и декларациях комунерос неоднократно повторялись требования (инструкция Генеральной хунте Авилы; решения, посланные императору из Тордесильяса), касавшиеся кортесов; из них наиболее важны следующие: установление регулярных сроков созыва кортесов; свобода определения полномочий депутатов; выборы депутатов от городских общин, а не от сословий, за исключением депутатов столицы; введение права обращаться с жалобами на королевских чиновников, по примеру Арагона; расширение обычного состава депутатов кортесов путем добавления к представителям городских советов (народный элемент) представителей низшего дворянства (кабальеро и эскудеро) и сельского духовенства, причем эти три группы названы «тремя сословиями королевства», и, наконец, право всех этих представителей собираться по своей воле, в отсутствие и без разрешения королей.

Некоторые из этих требований уже обсуждались на кортесах 1518 и 1520-1521 гг.; интересно отметить, что, предлагая такую реорганизацию старинных собраний, комунерос имели в виду не высшее дворянство, а низшее, стоявшее ближе к плебеям, и не высшее духовенство, а сельское. Это служит не только доказательством разграничения сословий (которое восстание комунерос сделало еще более резким), но и подтверждением теории, гласившей, что знать и духовенство не являются органической частью кортесов и что участие их в работе кортесов необязательно, поскольку у них имелись собственные хунты, связанные с королем.

Из тех же соображений исходил король, когда в 1527 г. созвал кортесы в Вальядолиде и отдельно собрал представителей знати, чтобы просить их о новых налогах. То же самое сделал он в 1538 г., созвав в Толедо кортесы без депутатов сеньоров и духовенства. Тогда гранды попытались объединиться с кортесами и духовенством, чтобы совместно обсудить вопрос еще раз, несомненно, желая опереться на эти две силы в своем отказе утвердить новый налог, требуемый королем.

Но король решительно воспротивился этому намерению, заявив, что знать и духовенство не являются сословиями кортесов и что с кортесами грандам говорить не о чем: «Его величество сказал: говорят, будто они (гранды) участвуют в кортесах (так говорили некоторые гранды), но они не входят ни в кортесы, ни в сословия». Намерение дворянства было продиктовано материальными соображениями; но если бы даже удалось осуществить его, несомненно, совместное собрание все равно не состоялось бы.

Сами же сеньоры протестовали против того, чтобы их рассматривали как членов кортесов (это казалось им равносильным уравнению с плебеями при выполнении основной функции кортесов — утверждении налогов). Однажды подобное предложение было высказано в обращении дворян к королю, но пятнадцать человек, не согласившись с ним, покинули зал заседаний. Карл I запретил всякие соглашения между тремя сословиями, даже по частным вопросам; положение осталось неизменным, и хотя на заседания кортесов после 1538 г. (в 1566, 1570 и следующих годах) короля сопровождали некоторые дворяне, подлинными участниками этих кортесов являлись только низшие сословия.

Это не мешало королям очень часто созывать кортесы в XVI и XVII вв. (44 раза в царствование Карла I и Филиппов, ни разу при Карле II); но, хотя петиции кортесов были многочисленны и обоснованны, результат их был ничтожен, ибо основной причиной созыва кортесов всегда было намерение короля получить субсидию. Несмотря на истощение производительных сил страны, эти субсидии всегда утверждались, что доказывает ослабление представительных органов. Политические интересы, воодушевлявшие депутатов в прошлые века, более не существовали.

Часто случалось, что депутаты, выбранные голосованием или назначенные по жребию (обе системы продолжали существовать), уступали свои полномочия лицам, которые не входили ни в состав городского совета, ни даже в состав населения данного города, а были «влиятельными особами, добивавшимися депутатского звания ради своих личных целей, а не ради общественного блага всего королевства или пославших их городов».

Причем передача звания производилась путем купли-продажи, против чего был направлен указ от 11 июля 1660 г., опубликованный 27 июля. Кроме того, участились случаи назначения депутатов королем, что целиком отдавало кортесы в руки короны, а получаемое депутатами вознаграждение превращали в подлинный подкуп. К тому же королевские чиновники диктовали городам и селениям (как это делалось уже в первые годы царствования Карла I) наказы, которые те должны были дать своим депутатам, и хотя городские советы пытались обойти чиновников, вручая своим представителям тайные наказы, конечным результатом всех этих мер было то, что кортесы полностью утратили свою независимость.

В конце концов указом королевы-правительницы Марианы Австрийской, опубликованным во время несовершеннолетия Карла II (27 сентября 1665 г.), право, утверждать налоги было передано городским советам, и таким образом была уничтожена единственная причина, побуждавшая королей созывать кортесы.

Неудивительно поэтому, что с того времени и вплоть до 1700 г. кортесы не созывались ни разу. Высказывалось, правда, мнение о необходимости созвать кортесы, чтобы решить вопрос о наследовании короны, которую оспаривали австрийские Габсбурги и Бурбоны; но эти предложения так и не были осуществлены.

Арагон, Каталония, Валенсия и Наварра были в лучшем положении, потому что указ 1665 г. не касался этих королевств; но кортесы собирались здесь не чаще, чем в Кастилии, главным образом из-за больших трудностей, связанных с их созывом; каждое королевство (особенно Валенсия) требовало, чтобы кортесы созывались на территории их страны и с обязательным участием короля; для него же подобные путешествия не всегда были возможны и, кроме того, вызывали огромные расходы.

Однако нужда в субсидиях побуждала королей преодолевать эти препятствия, и в Арагоне кортесы собирались 17 раз, в Каталонии — 13, в Валенсии — 14 и в Наварре — 73 раза. Короли немногого добивались от этих собраний, так как сословия решительно отказывались утверждать налоги, а если и соглашались (под влиянием угроз и других мер воздействия), то проявляли такую скаредность, что полученные средства почти никогда не могли удовлетворить нужд короны, а иногда не покрывали даже расходов на проезд короля и его придворных. Ненависть, которую Оливарес вызвал в Каталонии, отчасти объясняется поведением в кортесах, когда он требовал утверждения налогов.

Из-за царившей в те времена местной обособленности не могла зародиться идея объединения кортесов различных королевств в единый национальный орган, который мог бы лучше противостоять наступлению абсолютизма; впрочем, весьма вероятно, что если бы такая идея и возникла, короли решительно отвергли бы ее.

MaxBooks.Ru 2007-2020