Знаки и чудеса

Работы Гротефенда - страница 2


Исходя из этого, он истолковал более короткую надпись следующим образом (слова перевода снабжены цифрами, указывающими на соответствующие группы знаков в клинописном тексте): .

Это было и много, и мало. Вопросительным знаком помечены предположительные значения слов; кроме того, оставался недоказанным титул «царь царей». Разрешение загадки могла принести только расшифровка имен X и Y.

Это не смутило Гротефенда. Для чего, в самом деле, получил он классическое образование? Он взялся за Геродота и нашел у него ответ. В VII книге своего труда Геродот описывает, как Артабан, дядя Ксеркса, отговаривает последнего от задуманной им войны против греков: «Ксеркс в гневе возразил ему: "Артабан, ты брат моего отца, и это сохранит тебя от достойного наказания за оскорбительную речь. Все-таки как малодушного и труса я опозорю тебя тем, что ты не пойдешь со мной в Элладу и останешься здесь вместе с женщинами; я и без тебя сделаю то, что сказал. Я не был бы сын Дария, внук Гистаспа, правнук Арсамеса, праправнук Ариамны, потомок Теиспеса, Кира, Камбиза, Ахеменеса бы не наказал афинян!"».

Какое замечательное собрание староиранских царских имен! Чего только отсюда не извлечешь!

Гротефенд попытался теперь выбрать те из перечисленных имен, которые бы лучше всего подходили к клинописным словам X и Y. При этом он учитывал важное обстоятельство, вытекавшее из сравнения обеих надписей: Y сообщал во второй надписи, что он «Х-а, царя, сын».

Автор первой надписи, X, был, следовательно, царем и отцом Y-a. Но в первой надписи группа знаков, по-видимому, обозначавшая «сын» (номер 9), не шла за словом «царь». Значит, X, хотя был сам царем, не был сыном царя (в отличие от своего сына Y-a). Оба имени почти одинаковой длины, но начинаются они, как показывают надписи, с разных знаков.

Так замкнулась цепь доказательств: все указывало на то, что Y обозначает Ксеркса, а X — Дария I, отец которого, Гистасп, не был царем.

Теперь требовалось найти лишь правильную форму имен. Нужно было установить их древнеиранское произношение, отличное от греческого «Дареиос» и «Ксерксес. Гротефенд отождествил первые семь знаков первой надписи с именем «Дареуш» d-a-r-h-e-u-sh — так оно звучало в Ветхом Завете и в Авесте. То же он сделал с именем Ксеркса и с именем Гистаспа — оно должно было находиться в группе номер 8 первой надписи.

В итоге Гротефенд получил звуковое значение 13 клинописных букв; лишь четыре значения, как выяснилось позднее, нуждались в некоторой модификации, ибо древнеиранский язык не полностью совпадает с языком Авесты.

На рис. еще раз даны обе надписи, ставшие вехой в дешифровке клинописи. Они снабжены транскрипцией и переводом, соответствующими современному уровню науки. Таким образом, Гротефенд в удивительно короткий срок нашел путь к пониманию древнеиранской клинописи. Казалось бы, его открытие должно было вызвать ликование ученых и широкой общественности во всем мире и вскоре стать всеобщим достоянием (такой прием встретили научные достижения Шампольона).

К сожалению, то, что в действительности последовало за открытием Гротефенда, отнюдь нельзя назвать славной страницей в истории славного Геттингенского университета. Правда, отрывки из статьи Гротефенда: «Praevia de cuneatis quas vocant inscriptionibus Persepolitanis legendis et explicandis relation» благодаря влиянию Тихсена, сообщившего о ней в Академии, были опубликованы в «Геттингенских ученых записках» за 1802—1803 годы.

Однако «Геттингенские ученые записки» отказались напечатать полностью работу двадцатисемилетнего малоизвестного учителя гимназии, хотя эта работа закладывала основы для дешифровки клинописи и содержала далеко идущие выводы: ведь он не принадлежал к университетским кругам и не был ориенталистом по специальности.

Так эта основополагающая работа оставалась неизвестной, пока Геерен в 1805 году не представил дешифровщику страницы упомянутых выше «Идей» для более подробного изложения результатов его исследований.

Оригинал статьи имеет еще более странную судьбу: лишь через 90 лет (в 1893 году) он был найден в Геттингене профессором Вильгельмом Майером и, наконец, торжественно издан в «Ученых записках» Академии.

Гротефенд с честью поднялся до конца своей служебной лестницы, но его дальнейшая научная деятельность довольно трагична: в последующие годы он еще не раз принимал участие в дешифровке клинописи (в том числе и вавилонской), но в основном без особого успеха; до конца своей жизни он крепко держался за некоторые ошибки в собственной дешифровке. Другие работы Гротефенда свидетельствуют о его универсальном и любознательном уме, но не являются научными достижениями.

Старый исследователь с неугасаюшим упорством занимался древними надписями и языками Малой Азии (ликийским и фригийским) и Италии (умбрийским и оскским). Последние работы Гротефенда давно забыты, но мы чтим в их авторе как раз это неослабевающее упорство и стремление осветить то, что еще оставалось неясным. Человеческие качества Гротефенда сказывались также в том, что он никогда не завидовал успехам своих последователей.

Итак, немецкая публика не признала выдающегося немецкого исследователя. Когда же спустя десятилетия снова был достигнут прогресс в дешифровке древнеиранской клинописи, то это было заслугой скандинавского ученого.

MaxBooks.Ru 2007-2015